Белорусские поэты (XIX - начала XX века) - Максим Богданович

МАКСИМ И МАГДАЛЕНА

© Перевод П. Семынин

Гей, пойду я по улицеДа в то поле за околицу,У околицы плетень и огород —Вьется хмель там, завивается.Ой, зачем твои кудри зеленыеГрадом-дождиком не выбило?Хмель-хмелинушка веселый мой,Раскудрявый ты хмелинушка,Загубил ты буйну голову,Буйну голову Максимову.

Максим у шинкарки гуляет,Он гуляет — крест пропиваетДа товарищей своих зазывает:«Пиво-мед в ковши наливай,Чтоб лилось через край, через край,Песню громкую пой-заводиДа цимбалами позванивай!»Гей, как грянули друзья гопака,Заходили даже стены кабака.Струны звонко говорят из-под руки,Частой дробью отвечают каблуки,—Их подковки стальные звенят…У порога люди добрые стоят,Подпевают, приговариваютДа Максима всё похваливают.Он сидит — не помалу пьет,Под цимбалы он в ладони бьет.Захмелела у Максима голова,Говорит он такие слова:«Магда, Магдочка,Мой цветочек, моя ласточка!Не любиться мне, хлопцу, с тобою —С воеводскою дочкой-красою.Нынче с войтом тебя обручают,Ручники вынимают,Русу косу твою пропивают.То не травка-повилика расплетается —Наша верная любовь с тобой кончается.Уж не будешь гулять, как бывало,Целовать, как всегда целовала,В темный сад выходить с полночиИ глядеть ненаглядному в очи.Твое личико — снега белей,Бровки — доли сиротской черней,Не забуду их, хоть больше не увижу,Хоть до смерти тебя не услышу.Лейся, брага, теки, как река,Ой, упала на сердце тоска!»Во хмелю Максим болтает, заплетает жарко,Да услышала те речи старая шинкаркаИ к хоромам воеводским быстро побежала,Воеводе при народе всё пересказала.Гей, как грянет воевода о крыльцо ногою:«Ты заплатишь мне, собака, буйной головою!»Услыхали это слуги, быстро побежали,Кандалами хлопу ноги заковали.Повели его к площади торговой —На помост высокий, сосновый.Люди добрые вокруг стоят:Он идет — не идет, спотыкается,Белы рученьки по бокам висят,Ноги резвые подгибаются.Да не плачется людям на долю Максим,Только молвит он о цимбалах им.Захотелось ему на прощаньицеВ этот смертный час,Уж в последний раз,Услыхать их рокот-играньице.В миг единый цимбалы достали,На помост на высокий поклали.Гей, тряхнул Максим кудрями —                                          хватит плакать, будет!..Песню горькую заводит — все притихли люди:«То не ветер ночной повевает,Тихо в горницу сон заступает,Очи крыльями мне смежает, застилает.То не пташка в гнезде встрепенулася —Мое сердце содрогнулося.Снилось мне: я межою иду,Сбоку нива колыхается,Сбоку нива колыхается,Крупной светлой росой осыпается.Ох, исполнился тот недобрый сон,Нынче сбылся он через девять дён.Сбылся сон, моя отрада-краса,Слезы катятся, что крупная роса…»Тихо всё, только струны звенят,Только песня разливается,Люди добрые молча стоят,С горя сердце разрывается.Лучше было б тебе не любиться,На вельможную дочку не дивиться!Вновь тряхнул Максим кудрями —                                       хватит плакать, будет!И опять заводит песню — и притихли люди:«Магда, Магдочка,Моя зоренька ясная,Мое солнышко прекрасное!Ой, от солнышкаНа земле цветы расцветают,От него же они и высыхают.А ты в небе светишь-пылаешьИ про то не знаешь…»Тихо всё, только струны звенят,Только песня разливается.Люди добрые молча стоят,С горя сердце разрывается.Лучше было б тебе не любиться,На вельможную дочку не дивиться!Вновь тряхнул Максим кудрями —                                             хватит плакать, будет!И опять с помоста песню услыхали люди:«Мои деточки, мои малые,Вы наплачетесь, нарыдаетесь,Остаетесь на свете без батюшки!Кто вас будет кормить, одевать,От холодных ночей укрывать?Станете вы, детки, бедняками,Пойдете лесами-лугамиДа путями-дорогами;А дороги те без конца лежат —Без конца вам, детки, горе горькое терпеть».Тихо всё, только струны звенят,Только песня разливается.Люди добрые молча стоят,С горя сердце разрывается.

А как смертью Максима казнили,Белы руки к воротам прибилиНа торговой площади просторной,А головушку к башне дозорной,Чтоб дожди ее кудри мочили,А ветра бы сушили,Чтобы вороны летали да очи клевали,Да чтоб люди видели и не забывали.

«Среди улицы у нас хоровод…»

© Перевод А. Прокофьев

Среди улицы у нас хоровод,Не иду я в круг веселый гулять,Как тот мак на гряде, стоять,Красотой своей подружкам докучать.Выдает меня всё белое лицо:Только миленькое имя назовут,Мои щечки разгораются,А девчата усмехаются.

«Как Василий в бою умирал…»

© Перевод М. Комиссарова

Как Василий в бою умирал,Всё сторонку свою вспоминал:«Вы прощайте, прощайте, поля,Вы прощайте, непаханые!Мне вас больше уже не пахать,Зерном чистым на заре не засевать.Не увижу я тебя, темный луг,Поле чистое, раздольное!Мне по вам уж больше не ходить,Мне зеленой травы не косить.Расстаюся я с тобой, светлый бор,Пуща темная, дремучая!Мне твой шум уже не услыхать,Мне высоких сосен не срубать.Ой, прощай ты, семейка моя,Вы прощайте, товарищи!Не придется мне вас к сердцу прижать,Посидеть, повеселиться, погулять.Бью челом тебе, челом, Беларусь,Вся сторонушка бездольная!Не забыл твой сын тебя, родную,За тебя он в землю лег сырую».Как Василий в бою умирал,Всё сторонку свою вспоминал.

ВОРОНА И ЧИЖ

Басня

© Перевод А. Кочетков

Простая эта быль не так давно была.                 К Чижу (а у него какая ж сила?)                         Ворона подступила:          «Что, правда — я похожа на орла?»         Смекает Чиж: коль в споры с ней пуститься,Ведь можно с хохолком и с головой проститься…          «Совсем орел!» — пугливо пискнул Чиж                       Проклятой птице с клена.                    «Ну, то-то же! Смотри ж!» —С угрозой ласковой прокаркала Ворона                       И полетела прочь.               Тут стало Воробью невмочь:       «Браток! Ты что же, птиц не различаешь —                   Орлом Ворону величаешь?»        Смущенный Чиж прощебетал тогда:         «Я никому не причинил урона…         Назвать Орлом Ворону — не беда,         Беда сказать Орлу, что он Ворона!»

ПЕСНИ

СЕРБСКАЯ

© Перевод А. Прокофьев

Кто там едет по Косову полю?Едет полем делибаш отважный —Славный шершень на жуке рогатом.День он едет, и второй, и третий,На четвертый к морю подъезжает,Лужей у людей оно зовется.Задержался, глянул славный шершень,И слова такие он промолвил:«Ой ты конь мой, ой ты жук рогатый,Я вскормил тебя, мой жук, метлицей,Я вспоил тебя, мой жук, росою.Сослужи ты верную мне службуИ перескочи-ка через море».И ответил шершню жук рогатый:«Господин мой, делибаш отважный!Лучше б не скакать нам через море,Не искать бы смерти неминучей.Когда мы из хаты выезжали,Говорила мамка-шершениха,Что недобрый сон ей ночью снился,Будто жемчуг всё она низала,—Не иначе будут слезы литься».Засмеялся шершень, так промолвил:«Стал ты, конь мой, бабой шумадийской!Отроду я смерти не боялсяИ теперь ее не испугаюсь».И послушал шершня жук рогатый.Разогнался, принапрягся сильно,Взял разбег — и прыгнул через море.На высокий яр как раз и прыгнул!И сорвался задними ногамиЖук рогатый с яра прямо в море,Вмиг из-под копыт взлетела глина;Так он прыгнул и отвоевался.Вот какой был этот славный шершень,Да и конь тот — черный жук рогатый!Только шершню этого всё ж мало.«Ой ты конь мой, — молвил, — верный конь мой!Передом ты прыгал через море,Ну-ка прыгни через море задом».И послушал шершня жук рогатый:Разогнался, принапрягся сильно,Прыгнул он — да, видно, в час недобрый!С высоты упал бедняга в море,В сине море вместе с господином.Так скоропостижно смерть он принял,Славный шершень, делибаш отважный.Ныне нет уже таких юнаков.

РУССКАЯ