«С французской книжкою в руках…». Статьи об истории литературы и практике перевода - Вера Аркадьевна Мильчина

всем людям без исключения относится ироническая гипербола о возможности изрекать прекрасные вещи, прежде чем они научатся говорить. Меж тем автор явно хотел, указывая на эту возможность, противопоставить принцев «другим людям». Обратившись к оригиналу, нетрудно увидеть, что там никакой нелогичности нет:

Je passerai légèrement sur les premières années de Mangogul. L’enfance des Princes est la même que celle des autres hommes, à cela près qu’il est donné aux Princes de dire une infinité de jolies choses, avant de savoir parler [Diderot 1748: 10].

Словарное значение выражения «à cela près» – это вовсе не «вплоть до того», а «excepté cela, excepté telle chose», то есть «за исключением».

Поэтому рассматриваемый фрагмент следовало бы перевести так:

Я не буду останавливаться на первых годах жизни Мангогула. Детство у принцев такое же, как и у других людей, с той разницей, что принцам дано изрекать множество прекрасных вещей, прежде чем они научатся говорить.

Перевод «Нескромных сокровищ» был впервые опубликован в 1937 году [Дидро 1937]; в этом издании он подписан криптонимом Е. Б.[259] В 1992 году А. Д. Михайлов переиздал этот перевод в серии «Литературные памятники», «поправляя его ошибки и восполняя пропуски» [Дидро 1992: 360]. Однако «вплоть до того» осталось незамеченным и неисправленным.

2

Во втором случае нелогичность тоже бросается в глаза просто при чтении русского текста, однако я сама, хотя и писала однажды предисловие к роману Бальзака «Утраченные иллюзии» [Бальзак 2017б] и посвятила ошибкам и неточностям в классических переводах «Человеческой комедии» целую статью [Мильчина 2021а: 142–165], на этот фрагмент внимания не обратила. Пользуюсь случаем исправить это упущение.

В «Утраченных иллюзиях» Бальзак описывает блюда, подаваемые в дешевом заведении Фликото:

Бараньи котлеты, говяжья вырезка занимают в меню этого заведения такое же место, какое у Вери отведено глухарям, осетрине, яствам необычным, которые необходимо заказывать с утра. Там господствует говядина; телятина там подается под всеми соусами [Бальзак 1951–1955: 6, 188; пер. Н. Г. Яковлевой].

Налицо противоречие: сначала сказано, что говяжья вырезка у Фликото – деликатес, а затем, что говядина там – повседневное блюдо.

Обращение к оригиналу показывает, что у Бальзака никакого противоречия нет:

Les côtelettes de mouton, le filet de bœuf sont à la carte de cet établissement ce que les coqs de bruyère, les filets d’esturgeon sont à celle de Véry, des mets extraordinaires qui exigent la commande dès le matin. La femelle du bœuf y domine, et son fils y foisonne sous les aspects les plus ingénieux [Balzac 1976–1981: 5, 295].

Бальзак в обоих случаях употребляет слово bœuf (говядина), но употребляет в качестве приложения к разным существительным. Le filet du bœuf (говяжья вырезка или говяжье филе) – это не femelle du bœuf, т. е. в дословном переводе самка быка, или, проще говоря, корова. Говяжье филе – мясо высокого качества, а вот относительно мяса коровы и теленка это верно не вполне. Автор трактата о пищевых продуктах, выпущенного в середине XIX века, объясняет, что само по себе коровье мясо ничем не хуже бычьего, но, поскольку коровы рожают телят и дают молоко, забивают их лишь в очень преклонном возрасте, когда мясо их становится жестким и невкусным [Squillier 1865: 157–158]. Что же касается телят, то они вкусны – но не прежде определенного возраста. Они, сообщает такой превосходный знаток вопроса, как автор «Альманаха Гурманов» Гримо де Ла Реньер, хороши в тех местах, где

…придерживаются правила, запрещающего забивать телят моложе шести недель. У теленка, который еще не достиг этого возраста, мясо водянистое и безвкусное; только после шести недель оно приобретает ту белизну и сочность, какие являются залогом совершенства [Гримо 2011: 81].

И по-русски, и по-французски для «самки быка» есть специальное обозначение – корова, la vache. Однако Бальзак предпочел употребить не его, а перифрастическую femelle du bœuf, которая, во-первых, позволяет повторить слово bœuf и установить некую рифму между filet du bœuf и femelle du bœuf, а во-вторых, вносит в текст оттенок иронии, который совершенно пропадает, если употребить здесь нейтральное «говядина»; сходным образом и слова «теленок» или «телятина» Бальзак здесь избегает, а говорит о son fils, то есть сыне быка. Поэтому более точным был бы, как мне кажется, следующий перевод:

Бараньи котлеты, бычья вырезка занимают в меню этого заведения такое же место, какое у Вери отведено глухарям, осетрине, яствам необычным, которые необходимо заказывать с утра. Там царит супруга быка; сын его подается там под самыми хитроумными соусами.

3

В этом разделе несколько примеров почерпнуты из перевода романа В. Гюго «Отверженные».

В главе «1817 год» (т. 1, ч. 3, гл. 1)[260] читаем:

Дворцовая тайная полиция доносила ее королевскому высочеству герцогине Шартрской о том, что на выставленном повсюду портрете герцог Орлеанский в мундире гусарского генерала имел более молодцеватый вид, нежели герцог Беррийский в мундире драгунского полковника, – крупная неприятность [Гюго 1954: 6, 143; пер. Д. Г. Лившиц].

Казалось бы, все в порядке. Однако обращение к оригиналу показывает, что это не так. И дело даже не в том, что в оригинале оба герцога имеют одинаковое воинское звание «colonel général», то есть генерал, командующий в одном случае всеми гусарами, а в другом – всеми драгунами. Дело в том, что в оригинале мы не обнаружим никакой герцогини Шартрской.

La contre-police du château dénonçait à son altesse royale Madame le portrait, partout exposé, de M. le duc d’Orléans, lequel avait meilleure mine en uniforme de colonel général des hussards que M. le duc de Berry en uniforme de colonel général des dragons; grave inconvénient [Hugo 1904–1924: 3, 123–124].

В оригинале, как видим, вместо герцогини Шартрской упомянута son altesse royale Madame. Прежде чем понять, кто именно имеется в виду, разберемся с герцогиней Шартрской. Титул герцога Шартрского начиная со второй половины XVII века носили старшие сыновья герцогов Орлеанских (младшая ветвь династии Бурбонов, восходившая к брату Людовика XIV Филиппу I Орлеанскому). В 1817 году, о котором пишет Гюго, герцогом Орлеанским был Луи-Филипп, впоследствии, с 1830 года, король французов, а титул герцога Шартрского носил его старший сын Фердинанд-Филипп, которому в это время было семь лет. По этой уважительной причине герцогиней Шартрской он обзавестись не успел; женился он ровно через 20 лет, в 1837 году, но к этому времени уже перенял от отца, взошедшего