Амариллис - Shinmaya

Amantis iusiurandum poenam non habet.

Клятва любовника не подлежит наказанию.

Гарри проснулся очень рано, несмотря на то, что была суббота. За окнами не прекращался шум мартовского дождя. Драко стоял у окна в одной только расстегнутой рубашке и смотрел, как непрерывно тянулись с неба тонкие нити воды.

— Драко?

— Проснулся, Поттер?

— Драко? — снова окликнул Гарри. — Почему ты там стоишь?

— Смотрю в окно, — тихо сказал Драко. — Там все так уныло. Как у меня на душе.

— Не понимаю…

— И не поймешь, — он повернулся к Гарри. Драко улыбался устало и горько. В глазах была странная печаль. Забравшись обратно под одеяло, он обнял гриффиндорца.

«Ужасная грусть. Странное, непонятное волнение, непонятно откуда взявшееся, скребущееся и рвущееся наружу из груди…»

Эти милые поцелуйчики в коридорах теперь полны этой неотступной тоски. Что же… что это такое?

Гарри, что со мной творится? Знал ли я, что так трудно будет смотреть тебе в глаза? Успокаивать себя, что все это понарошку, что я смогу поиграть и забыть тебя…

Так трудно предавать любимого. Но я смог.

А мартовский дождь льет с неба серые струи. Смоет ли он с меня эту вину?"

— Мой милый мальчик, посуди сам, во всем виноват этот чертов Поттер. Если бы не он, твои родители были бы еще живы. Возможно, это ты сейчас был бы королем Слизерина…

— Ты так считаешь?

— Посмотри на себя, ты прекрасен… Ты просто идеален, но, к сожалению, твое несчастное детство говорит само за себя. Мне кажется, настало время для маленькой мести… Ты поможешь мне?

— Да…

— Умница, иди сюда…

За окнами вторую неделю стоял проливной дождь. Он приносил немало хлопот студентам — то и дело приходилось опаздывать на травологию или уход за магическими существами, по колено утопая в грязи, прячась втроем под один зонт. С уроков школьники возвращались мокрые усталые и раздраженные.

— Снова этот дождь, — зевнул Рон, глядя в волшебный потолок, плотно затянутый тучами. — Не сочувствую слизеринцам и рэйвенкловцам: матч в такую погоду — чистое самоубийство. Хотя нет, — он злорадно усмехнулся, — за слизеринцев я даже рад.

Гермиона хмыкнула и деловито отправила в рот кусок бекона. Гарри, мутным усталым взглядом изучал кукурузные хлопья в тарелке с молоком.

Дин Томас, сидевший рядом с Джинни нервно ерзал на скамье.

— Как вы думаете, в такой ливень почту не отложат? — спросил он наконец.

— Не думаю, — сказала Гермиона. — Все это время почта прибывала вовремя.

— Ты что-то ждешь? — полюбопытствовала Джинни.

Дин смущенно улыбнулся.

— Ну, я наконец-то решил жить полноценной магической жизнью. Подписался на журнал. Первый номер должен прийти сегодня.

— Здорово, Дин, — одобряюще кивнула Гермиона. — Надеюсь, это что-то полезное? Не очередная глупость вроде каталога Ужастиков Уизли?

— Ну, нет… Это скорее путеводитель по модным магическим местам развлечений. Бары, клубы… Я хочу узнать магический мир, прежде всего, с этой стороны.

Лицо Гермионы вдруг стало очень строгим. Джинни хихикнула в кулак, а Гарри поднял на Дина удивленный взгляд.

— Как он называется? — спросила Герм.

— «Всемагические развлечения», — с недоумением спросил Дин. — А что?

Джинни расхохоталась в голос. Рон тоже прыснул со смеху, а Гермиона брезгливо поморщилась.

— В чем дело? — спросил Гарри, понимавший в маговских журналах так же, как Рон в микросхемах.

— Ну, — Джинни по-прежнему хихикала. — Все знают, что это не очень приличный журнал. Знаешь, из тех, что парни прячут под матрасами.

— Эй, а ты откуда про такие знаешь? — строго вопросил Рон.

— Ну, — лукаво улыбнулась Джинни. — Скажем, у меня шестеро старших братьев…

В этот момент послышалось хлопанье сотен крыльев: наконец прибыла почта. С мокрых птичьих перьев дождем посыпались капли воды, некоторые девушки завизжали, стараясь спрятаться от них, чтобы не испортить прически. Перед Дином шлепнулся тонкий прямоугольный сверток. Разорвав коричневую бумагу, он совершенно обалдело уставился на голый бюст очаровательной ведьмочки на обложке.

— Но… Но ведь в рекламе не было ничего подобного, — сказал он, словно оправдываясь.

— Естественно не было. Это подпольное издание, во всех каталогах значится именно как путеводитель по злачным местам, — сказала Гермиона. — А на самом деле является вот такой вот мерзостью.

— Ну, ладно, посмотрим, что я такое поназаказывал, — бодрился Дин, открывая первую страницу.

— Прекрати немедленно! — возмутилась Джинни. — Не при мне же!

Гарри улыбнулся, глядя на их притворную ссору, а затем снова принялся за хлопья. Гермиона заметила это странное настроение и наклонилась к самому уху друга.

— В чем дело? — прошептала она. — Что-то случилось?

Гарри пристально посмотрел ей в глаза. Его взгляд был слишком уж грустным и задумчивым.

— Знаешь, — тихо сказал он Гермионе, — по правде говоря, когда я пришел к нему вчера, он сказал, что занят… Выставил меня, представляешь? Захлопнул дверь перед самым носом! И это уже не в первый раз…

Гарри устремил взгляд к слизеринскому столу. Драко как ни в чем не бывало беседовал с каким-то семикурсником. Пэнси наклонилась к нему и, недобро глядя на Гарри, что-то сказала блондину. Тот ухмыльнулся и кивнул, видимо соглашаясь со сказанным. Гарри опустил глаза.

— Я тебе очень сочувствую, — сказала Гермиона. — Правда. Но все же я не доверяю Малфою.

— Тише, не приведи Мерлин, Рон услышит, — шикнул на нее Гарри.

— Думаю, это к лучшему, — сделала вывод Гермиона. — Если он себя так ведет, Вам легче будет расстаться.

— Эй, вы слышали? — Дин зачитал вслух несколько страниц из единственной приличной статьи в журнале. — Двенадцатого апреля в Хогсмиде ярмарка!

— Что, серьезно? — оживился Рон.

— Да, а так же маскарад в полночь на главной площади и стриптиз в «Кабаньей голове»… И это как раз в выходные!

— Стриптиз? — презрительно хмыкнула Гермиона. — Вот мерзость!

— Да нет, — мечтательно произнес Рон. — Вот бы посмотреть…

— И речи быть не может. Нас не пустят вечером в «Кабанью голову»! — твердо заявил Симус Финниган.

— А я бы посмотрела на маскарад, — сказала Джинни.

— Может, не пойдем на матч? — спросила Гермиона, глядя, как Гарри и Рон тщетно пытались заколдовать свои мантии, чтобы они стали водоотталкивающими. Те воззрились на нее с праведным гневом.