Амариллис - Shinmaya

— А ты думаешь, как я стал такой подстилкой? — прошипел он. — Приют для мальчиков, знаешь ли, имеет свои минусы. И я возвращаюсь туда каждое лето.

— Ах, вот оно что, — с деланным сочувствием откликнулся Драко. — И что теперь? Ты хочешь быть моей игрушкой?

Он встал с кровати, глядя на Юни сверху вниз. Правой рукой легонько коснулся пылающей щеки мальчика, потом осторожно приподнял его лицо за подбородок.

— Хочешь быть моей маленькой очаровательной куколкой? — с этими словами он коснулся губ юного слизеринца.

— Нет, не хочу, — выдохнул тот, больно укусил Драко и, резко отпрянув, выскользнул за дверь.

«Вот маленький чертенок, — ухмыльнулся Драко, облизывая укушенную губу, все произошло так быстро, что он даже не успел разозлиться. — Интересно, зачем он затеял этот разговор со мной? Надо бы к мелкому приглядеться…»

«Малфой! Скотина! Сволочь! Ненавижу тебя!»

Дождь не прекращался ни на минуту, яростно барабаня по стеклам, карнизам и мозгам. Гарри поднимался в башню Гриффиндора, искренне надеясь, что никто не рискнет заговорить с ним, во избежание долгой мучительной смерти.

«Драко? Драко?! Как ты мог? Как ты мог?!»

Быстрым шагом он пересек гостиную, не обращая ни на кого ни малейшего внимания. В спальне еще никого не было. Облегченно вздохнув, что не придется объяснять причину своего настроения, Гарри ничком упал на кровать и уткнулся в подушку. Сил задергивать полог уже не было.

«Ты целовал его, Драко! Ты его ждал!!! Как же я тебя ненавижу!!!»

— Эй, Гарри, я возьму почитать новый «Quidditch Digest»? — громко вопросил Рон, вбегая в спальню. Ответом ему было молчание. — Гарри?

Брюнет повернулся к другу, и тот увидел его заплаканное лицо.

— Я видел, как они… целовались… Я был в мантии-невидимке, они не знали, что я там…

— Кто, твоя девушка?

Гарри сдавленно кивнул.

— Да ладно, это же не значит, что они… что они…

— Сейчас они как раз этим и занимаются, я уверен.

Рон глубоко задумался.

— Знаешь что, — изрек он, наконец, — скажи ей, что она шлюха. И порви с ней.

— Порвать? — спросил Гарри равнодушным и отсутствующим тоном, словно речь шла о том, чтобы съесть конфету Берти Боттс.

— Ну да, ведь ты ее не любишь?

— Не люблю? — в голосе Гарри звучало отдаленное сомнение. Он был в сильном трансе. Глядя куда-то мимо Рона, он сказал: — Нет, не люблю…

— Думаю, после вчерашнего проигрыша слизеринцев, у нас есть все шансы, — громко рассуждал Рон за завтраком.

— Да, Гарри, нам стоит налечь на тренировки, — сказала Джинни. — Мы должны обыграть Хаффлпафф с перевесом минимум сто очков!

Гарри кивнул.

— А вы видели, как Чанг чуть было не сшибла Малфоя с метлы? — громко спросил он вдруг.

— Нет, — удивился Симус. — А что, так оно и было?

— Конечно, — Гарри пристально глядел на Финнигана. — Где были твои глаза?

— Точно-точно, — подхватил Рон, — скажи, Герм? Да белобрысый чуть в штаны не наложил, так она его протаранила.

— Точно, — сказал Гарри и рассмеялся. — А Крэбб-то тут же кинулся защищать своего обожаемого Малфойчика. Мне кажется, тут что-то нечисто… Держу пари, слизняк спит по очереди со своими гориллами… А может и одновременно.

— Ну, Гарри, ты даешь! — присвистнул Симус. — Богатая у тебя фантазия!

— А что, — улыбнулся Дин, — по-моему, Гарри прав, вполне возможно, что…

— … Поттер бесится, потому что ему не дают, — заключил Драко, проходя мимо гриффиндорского стола.

— А не пошел бы ты к черту, Малфой? — громко крикнул Гарри. — А лучше пойди, трахни какого-нибудь мальчика, да помладше!

Слизеринец прошел мимо, не удостоив Поттера ответом. Зато все гриффиндорцы дружно уставились на Гарри с открытыми ртами.

— Что смотрите? — злобно спросил он. — Мне надоело терпеть его издевательства. Я тоже так умею!

— Вот это меня и беспокоит, Гарри, — тихо шепнула Гермиона. — Твое поведение становится слишком уж… слизеринским…

— Не твое дело, — буркнул Гарри и вышел из-за стола.

«Слизеринским? Хм… Может быть, она и права…»

Вечером, когда Рон и Гермиона писали свои рефераты по травологии, Гарри вспомнил, что уже несколько дней не поливал амариллис. Было около восьми вечера, значит, еще можно было выходить на улицу. Гарри поднялся в спальню, надел теплую мантию и перерыл всю комнату в поисках шарфа.

— Рон, — он перегнулся через перила лестницы, — ты не видел мой шарф?

— По-моему, хорек растоптал его на матче, — пожал плечами Рон.

— Точно, — Гарри вздрогнул. — И как я мог забыть?

Профессор Спраут всегда поддерживала в оранжерее довольно теплую атмосферу, необходимую большинству растений. Гарри снял мантию, мокрую от дождя, и повесил ее на крючок у входа. Он подошел к кадке с амариллисом и потрогал землю — она была сухая, как камень. Значит, Драко тоже не приходил… Гарри вздохнул, взял валявшийся рядом с кадкой деревянный ковшик и поплелся к бочке с водой, стоявшей у входа. Зачерпнув полный ковш, он вздрогнул, услышав, как скрипнула дверь. Гарри резко обернулся.

— Привет, — сказала Чжоу Чанг, мило улыбаясь.

Она была в толстом вязаном свитере синего цвета и смешной вязаной шапочке с помпоном, в руках Чжоу держала маленький фиолетовый зонтик.

— Привет, — опешил Гарри, ожидавший увидеть кого угодно, только не ее.

— Ты не против? — девушка затворила за собой дверь. — Я видела, как ты сюда шел, и захотела посмотреть на амариллис. Профессор Спраут говорила нам о нем.

Гарри пожал плечами.

— Пойдем, — сказал он, двинувшись в конец живого коридора.

Девушка последовала за ним, то и дело нагибаясь под ветками, отскакивая от длинных щупалец и любуясь яркими цветами экзотических растений.

— Вот, — Гарри вылил ковш в кадку с амариллисом. Он смотрел, как жадно впитывала воду сухая земля. — Еще немного надо.

Чжоу склонилась над цветком.

— Как красиво! — воскликнула она, прищелкнув языком.

— Цветы ядовиты, — предупредил ее Гарри, отправляясь за еще одной порцией воды.

— Послушай, — спросила Чжоу, когда Гарри закончил с поливкой, — ты же не обижаешься на меня? Ну, — она замялась, — за прошлый год…

— Нет, я уже забыл, — спокойно сказал Гарри, и это была чистая правда.

Чжоу разочарованно опустила взгляд, очевидно, равнодушие Гарри было ей не по душе. Она снова склонилась над цветком, осторожно вдыхая его запах.

— Такой красивый, — сказала она. — И такой опасный.