Суд последней надежды - Эрл Гарднер

Никто не хочет быть убитым, но коль скоро полицейский знает, что если и доведется ему встретить роковую пулю, то жена его по страховому полису получит двадцать тысяч долларов, сразу или в виде ежегодной выплаты, в зависимости от обстоятельств, которые позволят ей выплатить и закладную за дом и дать детям образование, не надрываясь на работе, — он будет чувствовать себя куда лучше, отправляясь на дежурство. Так можно устранить хотя бы один серьезный повод для волнений.

16

А как насчет трудных подростков? Что сказать о тех, кто в период отсрочки наказания снова совершает проступки и наконец попадает в тюрьму? Что можно сказать о самих тюрьмах?

По всем этим вопросам у среднего члена общества самое искаженное представление.

Он думает, что тюрьма — место, куда попадает преступник.

На самом же деле тюрьма — это место, откуда преступник выходит.

Другая ошибка общественного мнения — все обитатели тюрем едины, все на одно лицо.

В тюрьму попадают самые разные люди. Некоторые из них испорчены до мозга костей. Среди них попадаются убийцы. Есть психопатоидные личности, которые не могут жить в ладу с обществом. Просто слабовольные люди. Некоторые из них совершенно нормальны в трезвом состоянии, но, выпив, начинают творить глупости. Встречаются и просто закоренелые преступники.

Тем не менее, когда они выходят на свободу, для общества все они на одно лицо. «Бывшие преступники».

Нельзя забывать, что рано или поздно почти все они окажутся среди нас. Некоторые из них сидят два года, некоторые пять и десять, есть те, которые выйдут на свободу через год, а другим сидеть двадцать лет и больше. Некоторые так и умирают в тюрьме. Но больше девяноста процентов бывших заключенных из стен тюрьмы возвращаются в общество.

Естественно, общество должно с большим вниманием относиться к способностям, склонностям и взглядам такого человека, когда за ним захлопываются ворота тюрьмы и он становится полноправным членом общества.

На самом же деле ничего нет дальше от истины. Общество старается не обращать внимания на проблемы преступности и вообще забыть о существовании тюрем.

Поскольку тюрьма представляет собой строго охраняемое учреждение, со стражниками на вышках, с высокими стенами, с изощренной системой замков, надсмотрщиков и запоров, средний гражданин считает, что, попав в тюрьму, заключенный надежно изолирован от мира.

Так случилось, что я поддерживаю дружеские отношения с начальниками некоторых тюрем. В каждой из них примерно на тридцать процентов больше заключенных, чем то число, для которых она была предназначена. Иными словами, тюрьмы набиты до предела.

Тем не менее каждый год суды штата отправляют на отсидку еще семьдесят процентов от полного максимума населения тюрем.

Что это значит?

Это значит, что надо что-то делать с теми, кто уже находится в тюремных стенах.

Но у данного конкретного штата, как и у большинства других, свои собственные финансовые проблемы. И когда возникает проблема о выделении денег на нужды тюрем и его персонала, то законопроект обычно кладут в долгий ящик.

«Нет времени тратиться на тюремные нужды,— возглашают заднескамеечники в конгрессе штата.— У штата нет денег, чтобы тратить их на заключенных».

Примерно так же думает и средний гражданин. Первым делом, он ничего не хочет знать о тюрьмах, а во-вторых, хочет забыть об их существовании. Преступники надежно изолированы, вот пусть они там и сидят.

Реабилитация в социальном плане?

Ах да, я понимаю. Очень хорошо, если вы сможете ею заняться… но зачем тратить время на этих типов?…О, да, конечно, попробуйте. Занимайтесь их реабилитацией, если вам так угодно, но не приставайте ко мне с этой темой.

Социальная реабилитапция стоит денег. Денег налогоплательщиков. Налогоплательщики не хотят выбрасывать их на ветер. Налогоплательщики не хотят, чтобы им напоминали о заключенных. Им достаточно знать, что таковые существуют, но вот пусть все их проблемы и остаются за высокими стенами.

Начальника тюрьмы назначает губернатор. Он надеется, что предлагает этот пост достойному человеку, но под этим он понимает чиновника, который постарается, чтобы за все время выборного срока губернатора отрицательное упоминание о тюрьме ни разу не попало в прессу. Ни он, ни его администрация не хочет помнить, что есть такое мрачное учреждение, но ее начальник знает свое дело. И если что-то происходит, после чего упоминания о тюрьме появляются на первых полосах, — бунт, бегство, требование улучшения условий, повышения зарплаты персоналу тюрьмы — администрация чувствует «большое неудобство».

Каждый день из каждой тюрьмы во всех штатах выходят бывшие заключенные, которые должны влиться в общество. В общество, которое ничего не знает о них. И не хочет знать. Оно ничего не знает, как чувствует себя человек, вернувшийся в мир и меньше всего заботится о нем.

Эта струйка выходящих на свободу людей отнюдь не представляет собой мутный, все заражающий поток. В ней есть немало тех, кто в свое время сделал ошибку, сполна расплатились за нее, готовы все «начать заново» и чувствуют силы для этого.

Конечно, в какой-то мере это утопическая, идеалистическая и непрактичная точка зрения. Но стоит только чуть-чуть изменить угол зрения, потратить сравнительно немного денег, проявить просто человеческое участие, и муть в этом потоке можно без труда отцедить. Часть его станет хорошей чистой водой. Оставшаяся часть, безнадежно замутненная, попадет в специальный отстойник.

Настанет день, когда мы увидим, что процент загрязненной воды пошел на убыль. И мы должны научиться, как осветлять эти струи, как добиваться того, чтобы очищенный поток никогда уже больше не загрязнялся.

Но в таком случае мы должны первым делом заниматься молодыми людьми, которые уже становятся «не по зубам» судам по делам подростков, ибо превысили возрастной рубеж и продолжают доставлять неприятности и окружающим и полиции. Возмущенный судья, перед которым этот юноша предстает не в первый раз, решает «преподать ему урок». Он отправляет молодого человека в тюрьму.

Что происходит?

Слишком часто он в самом деле преподает ему урок, но это плохие уроки.

Перед ним предстает неоперившийся юнец, мрачный, обидчивый и просто опрометчивый в поступках.

В тюрьме он становится жестоким, злобным и упрямым.

Слишком часто тюрьмы, особенно если ими управляют старыми методами, становятся ни чем иным, как последними курсами преступных университетов.

Бывший юноша выходит из тюрьмы с двадцатью долларами в кармане, в одежде тюремного покроя и грубых башмаках, с короткой тюремной стрижкой.

Он начинает искать работу, чтобы снова войти в общество, которое, решив «преподать ему урок», послало его в тюрьму и начисто забыло о нем, пока он там был.

Но он еще молодой человек с неисчерпаемой энергией юности. В течение нескольких лет он был отлучен от женщин — не от секса, поскольку отлучить человека от секса невозможно. Его можно лишить общества женщин. Это тоже «наказание».

Прекрасное наказание. Но очень тяжелое. Что оно делает с личностью?

Спросите специалистов, к чему это приводит.

На эту тему они не любят беседовать. Они всеми способами избегают ее. Они изо всех сил закрывают глаза на нее.

Тем не менее и этот фактор надо принимать во внимание, когда мы думаем, какой урок получил от общества наш некогда мрачноватый, обидчивый неоперившийся юнец.

Пусть каждый нормальный человек, который комфортно чувствует себя в привычном окружении, попробует представить себя в тюремной робе, в тюремных башмаках на ногах, с тюремной стрижкой, когда он ходит в поисках работы.

Нигде и никому вы не осмеливаетесь признаться, где провели последние три года. Если вы рискнете сказать правду, полиция быстренько посоветует вам лучше поскорее оставить город. Если же вы хотите получить хорошую работу, вам придется врать.

Предположите к тому же, что у вас всего двадцать долларов в кармане. Вы стремитесь оказаться как можно дальше от тюрьмы, но, как правило, тюрьмы расположены поблизости от крупных городов штата.

Вы попадаете в незнакомый для вас город. Вы стараетесь найти работу по объявлению. Вам надо как-то питаться. Вам нужно место, чтобы спать. Вам нужна бритва, туалетные принадлежности, какие-то личные вещи.

Насколько хватит ваших двадцати долларов?

Поэтому вы прилагаете все силы в поисках работы. Конечно, выбор у вас небольшой. Как правило, приходится браться за ту, которая не привлекает обыкновенного рабочего и хозяин которой не очень разборчив.

Считайте, что вам повезло, если вы найдете такую работу. Предположим, что вам удалось ее найти почти сразу же, через два-три дня после освобождения. Продержитесь ли вы до дня зарплаты?