Эртан (дилогия) - Светлана Середа

– Юлия, позволь тебе представить его светлость Витторио Дагерати, герцога Лайонмарэ, – церемонно произнёс Женя. – Хозяина этого… эээ… гостеприимного дома.

Я нервно сглотнула и посмотрела на шефа королевской СБ, как кролик на удава.

– Милорд Дагерати, – невозмутимо продолжил Женя, – это Юлия, моя сводная сестра, внебрачная дочь покойного барона белль Канто. К сожалению, когда Юлия решилась покинуть Кэр-Аннон, родину матери, и наконец познакомиться с папой, почтенный барон был уже давно мёртв. Как порядочный человек я просто не мог бросить девушку на произвол судьбы, тем более, что мы в некотором роде родственники. Так что Юлия находится под моей защитой.

– Хорошая легенда, – сдержанно похвалил герцог. – Сам придумал?

– Вереск подсказал, – без тени смущения признался Женя.

– Я так и понял. И всё же хотелось бы услышать подлинную историю.

Женя тяжко вздохнул:

– Поверьте мне, ваша светлость, подлинная история звучит куда менее правдоподобно. И её желательно рассказывать без лишних свидетелей.

– Даже так? Вы меня заинтриговали, – под пеплом усталости явственно вспыхнула искра интереса, и я почувствовала себя инфузорией-туфелькой, к которой приближается толстая игла естествоиспытателя. – Проводите господина белль Гьерра в триста десятую камеру, госпожу Юлию – в триста пятнадцатую. С господином белль Канто я побеседую немедленно.

Шагая по узкому тёмному коридору под бдительным оком конвоиров, я невольно прислушивалась к затихающим голосам:

– Вы кошмарно выглядите, ваша светлость. Когда вы последний раз спали?

– Когда мне понадобится твой бесценный совет касаемо моего здоровья, я непременно дам тебе знать. А пока будь добр, заткнись, пожалуйста.

– Вы же сами изъявили желание побеседовать со мной немедленно.

– Слушай, белль Канто, в вашем Реале все такие наглые?

– Ну что вы, ваша светлость! Я уникален.

– Хвала Создателю…

Беседа с Женей затянулась надолго, так что у меня было предостаточно времени, чтобы обдумать свою объяснительно-оправдательную речь. И чем дольше я думала, тем больше приходила к выводу, что лучшей стратегией в данном случае будет честность. Во-первых, обмануть профессионала, который собаку съел на разгадке подобных легенд, практически нереально, тем более экспромтом. Нас элементарно поймают на разнице в показаниях, и единственный шанс этого избежать – говорить правду. Во-вторых, своей фразой про неправдоподобность подлинной истории Женька однозначно дал понять, что будет придерживаться той версии моего появления в окрестностях Вельмара, которую слышал от меня. Упомянуть про Звезду Четырёх Стихий тоже придётся, тем более, что Луч Воздуха у меня конфисковали при обыске.

Не знаю, была ли затянувшаяся тревожная пауза частью психологической обработки подозреваемого или лорд Дагерати действительно увлёкся разговором с Женей, но к тому моменту, когда шеф СБ почтил своим вниманием камеру номер триста пятнадцать, я была полностью готова к конструктивному диалогу. Он деловито устроился за грубым дощатым столиком, достал несколько листов бумаги и ручку-самописку. Когда охранник, повинуясь безмолвному знаку, исчез за дверью, Дагерати почти доброжелательно – во всяком случае, без грубости – пригласил меня присесть на кровать (второго стула в камере не было) и поведать для начала историю моего появления в Союзных Королевствах и знакомства с Женевьером белль Канто.

Я рассказала всё без утайки… ну, почти без утайки. О виртуальной реальности я упоминать не рискнула – осталась верна официальной версии о таинственной стране Реал, затерянной в мировом океане.

Герцог выслушал мой сбивчивый рассказ, не перебивая и никак не выражая своего отношения к нему, затем приступил к вопросам. Некоторые вопросы повторялись, менялась только формулировка, из чего я сделала вывод, что общую картину лорд Дагерати уже для себя составил, и основная цель допроса – определить, говорю ли я правду.

Отвечая на монотонные вопросы, я неожиданно успокоилась. Страх исчез – осталось только вполне естественное волнение – так волнуешься на экзамене, к которому хорошо подготовился. Умом я понимала, что про этого человека ходит дикое количество самых ужасающих слухов, что его имя произносится шёпотом, что на его совести больше убитых людей, чем на моей – комаров… Но глаза видели немолодого, смертельно усталого мужчину, которому её легкомысленное высочество устроило чертовски весёлую неделю и который вместо того, чтобы, наконец, отоспаться за несколько бессонных суток, вынужден общаться с непочтительным нахалом белль Канто, невыносимо высокомерным полуэльфом и подозрительной девицей, с честным видом несущей какую-то ахинею. И нет никакой возможности понять, то ли эта бредовая история случилась в самом деле, то ли девица просто повредилась рассудком. А тонкие аристократические пальцы с безупречным маникюром мелко дрожат от недосыпа и передозировки стимуляторов…

– Вы бы и правда поспали, ваша светлость, – сочувственно предложила я. – Женю вы уже наверняка допросили, а мы с Вереском до утра точно никуда не денемся.

Я ожидала вспышки гнева или, по меньшей мере, язвительных комментариев в духе тех, которыми лорд Дагерати ответил на аналогичное Женькино предложение. Но герцог устало потёр виски, поморщился, как от головной боли, и сказал:

– Пожалуй, вы правы. Я уже убедился, что либо вы говорите правду – по крайней мере, так, как вы её видите, либо успели эту легенду отрепетировать не в пример лучше предыдущей. Для того, чтобы окончательно разобраться в вопросе, мне понадобится помощь специалистов по кхаш-ти, а это действительно подождёт до завтра… Скажите мне лучше вот что. Я так понял, что вы тоже видели этого Ринальдо. Как он выглядел?

Я напрягла память и постаралась как можно точнее воспроизвести внешность господина Ринальдо.

– Могу ошибиться в деталях, – честно предупредила я под конец. – У меня было занятие поважнее, чем таращиться на незнакомого мужика. Вы бы лучше у Ники спросили – она с ним общалась в более спокойной обстановке.

– С её высочеством я уже поговорил, но ещё одно мнение со стороны не помешает. К тому же у Вероники ужасная зрительная память, её описания – сплошной поток эмоций. Не могу же я в ориентировке указать, что «от его голоса мурашки бегут по коже».

– Кстати, как она там? Когда я видела её последний раз, Ника была несколько… ммм… расстроена.

– Да нормально, что ей сделается, – суровый шеф королевской службы безопасности вздохнул неожиданно по-человечески. – Сидит в своей комнате под домашним арестом, сопли по щекам размазывает. Если бы такой номер отколола моя дочь – выпорол бы, невзирая на возраст и социальное положение. Но магистр Астэри – ярый противник телесных наказаний, так что максимум, что её ждёт, – это длительная лекция на тему ответственности перед близкими.