Глаз тигра - Уилбур Смит

Я не сразу заметил Шерри, и меня мгновенно охватила тревога. Затем я увидел серебристую струйку пузырьков, поднимающихся на фоне черной стены кораллов.

Она отплыла в сторону, не вняв моим советам, и я почувствовал легкое раздражение. Быстро подплыв к ней, я разглядел, чем она занималась. Мое раздражение немедленно превратилось в ужас.

Началась длинная цепь злоключений, которые еще будут преследовать нас в Пушечном Проломе. Из кораллового утеса росло нечто, напоминающее папоротник. Побеги его сплетались и покачивались, играя переливами от розового к пурпурному. Шерри отломала от него большую ветвь. Она держала ее голой рукой, и пока я торопился к ней, то успел заметить, что ее ноги слегка касаются красных отростков коварного огненного коралла.

Я схватил Шерри за запястье, пытаясь оттащить ее от коварного, но прекрасного растения. Я глубоко впился пальцами ей в руки, с остервенением тряся их, вынуждая ее выпустить из рук свою опасную находку. Я совсем помешался от страха, зная, что из каждой клетки в коралловых ветвях тысячи крохотных полипов посылают ей в тело смертоносные стрелы. Она в страхе и удивлении смотрела на меня, осознав, что случилось нечто ужасное, но еще не зная, что именно. Я обнял ее и немедленно начал подъем. Даже охваченный тревогой, я дотошно соблюдал правила подъема – я не обгонял мои пузырьки, а равномерно поднимался вслед за ними. Прошло восемь минут тридцать секунд. Из них три минуты на глубине в сто тридцать футов. Я быстро рассчитал, сколько мне потребуется остановок для декомпрессии. Однако, пришлось выбирать из двух зол – коварством молниеносного подъема и лавиной боли, что надвигалась на Шерри.

Агония охватила ее, когда мы были на полпути к поверхности. Лицо исказилось в гримасе боли, а дыхание стало частым и поверхностным. Я испугался, что дыхательный клапан акваланга может заклинить, и она лишится доступа воздуха. Шерри извивалась в моих объятиях, ее ладони ядовито покраснели, а на бедрах выступили багровые рубцы, будто нанесенные кнутом. Я благодарил Бога за то, что тело было закрыто водолазным костюмом.

Еще одна остановка для декомпрессии была на расстоянии пятнадцати футов от поверхности. Шерри дико вырывалась из моих рук, брыкаясь и извиваясь. Я сократил остановку до минимума и вытащил Шерри на поверхность. Как только наши головы оказались над водой, я выплюнул трубку и закричал что есть сил:

– Чабби! Быстрей!

Вельбот был от нас в пятнадцати ярдах. Мотор ритмично работал, и Чабби мгновенно развернул судно. Как только вельбот повернулся к нам, Чабби отдал управление Анджело, а сам перебрался на нос. Он приближался к нам, как громадный коричневый колосс.

– Огненный коралл, Чабби! – крикнул я. – Ей сильно досталось. Вытаскивай ее!

Чабби наклонился вперед, ухватился за ремни на спине Шерри и поднял ее тело над водой. Она повисла в его огромных коричневых лапах, как утопающий котенок. Я прямо в воде стащил с себя акваланг и кинул его Анджело, и когда вскарабкался через борт, Чабби уже уложил Шерри на доски днища, и, склонившись над ней, держал ее в объятиях, чтобы утешить ее и успокоить ее стоны и всхлипывания.

Я нашел мою походную аптечку под грудой снаряжения на носу вельбота, но пальцы не слушались меня, когда я слышал рыдания Шерри у себя за спиной.

Мгновенно отломив головку ампулы с морфином, я наполнил одноразовый шприц прозрачной жидкостью. Теперь я был не только напуган, но и зол.

– Безмозглая идиотка, – произнес я, вне себя от злости. – И что заставило тебя лезть туда? Ты что – рехнулась?

Она была не в состоянии ответить мне, ее синие губы дрожали, и в их уголках пузырилась слюна. Я сжал двумя пальцами ее бедро и воткнул в тело шприц, впрыскивая жидкость. А затем со злостью продолжал:

– Огненный коралл! Господи, да какой из тебя знаток морского дна? Да ни один ребенок на острове не так глуп, как ты!

– Я не думала, Харри, – задыхаясь, произнесла она.

– Не думала! – повторил я. Ее боль только провоцировала приступы моего гнева. – Да есть ли у тебя в голове хоть что-то, чем думают? Или у тебя куриные мозги?

Я вытащил иглу и обыскал аптечку в поисках антигистаминного средства.

– Мне следовало бы положить тебя на колено и…

Чабби посмотрел на меня:

– Харри, если ты произнесешь еще хоть одно слово в том же духе в адрес мисс Шерри, клянусь, я проломаю тебе голову, слышишь?

С легким изумлением я понял, что говорил он совершенно серьезно. Мне приходилось раньше видеть, как у него это получается, поэтому знал, что лучше до этого дело не доводить. Я сказал ему:

– Вместо того, чтобы держать речи, займись лучше тем, чтобы поскорей вывести нас отсюда. Надо торопиться на остров.

– Обращайся с ней поласковей, слышишь, иначе я поджарю тебе задницу так, что ты начнешь мечтать о том, как бы самому посидеть на связке огненного коралла вместо нее. Ясно? – сказал Чабби.

Я не стал обращать внимания на его обвинительную тираду и принялся наносить лекарство на уродливые багровые рубцы, покрывая их защитной болеутоляющей пленкой. Затем я поднял ее на руки и держал так до тех пор, пока морфин не унял боль, тысячами жал пронзившую ее.

Когда я принес Шерри в пещеру, она была уже почти без сознания от наркотика. Всю ночь я провел подле нее, утешая и поддерживая, когда у нее началась лихорадка, вызванная действием яда. Однажды, в полубреду, она прошептала: «Прости, Харри. Я не знала. Я впервые ныряла среди кораллов. Я не узнала его».

Чабби и Анджело тоже не спали. Я слышал шепот их голосов у костра, и каждый час один из них, покашляв у входа, заглядывал в пещеру, чтобы узнать, как дела.

– Харри, как она?

К утру Шерри преодолела худшие последствия интоксикации, и ожоги превратились в несимпатичную сыпь пузырей. Нам потребовалось еще тридцать шесть часов, чтобы прийти в себя и вновь приступить к исследованию впадины. Кроме того, пришлось ждать нужного прилива. На это ушел еще один день.

Мы теряли драгоценные часы. Я легко мог себе представить, как «Мандрагора» все приближается к нам. Это было быстроходное, мощное судно, и каждый потраченный впустую день делал наши планы все менее выполнимыми. На третий день мы снова отправились к омуту. Было уже за полдень, и хотелось пройти туда при низкой воде, едва не задевая острые коралловые зубцы, до которых оставалось не более нескольких дюймов.

Шерри еще не оправилась от ожога, и ее руки были забинтованы. Она осталась на борту вельбота, чтобы составить компанию Анджело. Мы с Чабби нырнули одновременно, быстро спустились в глубь и остановились над покачивающимися верхушками водорослей, чтобы оставить там первый сигнальный буек. Я решил систематично исследовать все дно. Мы разбили его площадь на квадраты, оставляя поверх подводных зарослей буйки, привязанные к якорям нейлоновой леской. Проработав около часа, мы не обнаружили ничего, что бы хоть отдаленно напоминало останки судна. Правда, там еще оставались заросли кораллов, перемешанных с густой подводной растительностью, но они требовали более подробного исследования. Я отметил их на грифельной доске, прикрепленной к моему бедру. К концу этого часа запас воздуха в двойных емкостях почти иссяк. Чабби требовалось больше воздуха, так как он был крупным мужчиной, а его техника подводного плавания не до конца отточенной. Мне приходилось постоянно проверять давление в его акваланге. Когда начали подъем, я с особой предосторожностью делал остановки для декомпрессии, хотя Чабби, как обычно, проявлял нетерпение. Ему никогда не доводилось видеть водолаза, который поднялся слишком быстро, и чья кровь начинала закипать в жилах, подобно шампанскому. Можно остаться калекой на всю жизнь – пузырьки воздуха, попавшие в мозг наносят ему непоправимый вред.