Любовь не кончается: Эйлит - Элизабет Чедвик

Ульф усмехнулся.

— Твоя речь не похожа на говор южанина-сакса, но должен отметить, что на английском ты изъясняешься неплохо.

— Иногда слова открывают дверь там, где меч способен лишь поцарапать замочную скважину, — негромко сказал Рольф, вспомнив те времена, когда они с Эйлит сидели у камина друг напротив друга и с увлечением учили иностранные слова: он — английские, она — французские.

— Согласен, длинный язык смазывает замок лучше, чем меч. Но я не очень-то верю пустой болтовне. Иногда лучше пустить в ход меч, чем выслушивать слащавые речи.

— О, аминь. Я приехал к вам не с пустыми руками и заплачу за лошадей серебром.

Усмехнувшись, старик удовлетворенно кивнул головой.

— Ты или очень смел, или очень глуп. Не держи нас за безмозглых тупиц или трусов, которых ничего не стоит одурачить или запугать, чтобы получить желаемое. Разве ты не понимаешь, что, возможно, не выберешься отсюда живым?

— Понимаю, — признался Рольф. — Но с другой стороны, вы пустили меня под свою крышу, любезно предложили пищу и питье, а законы гостеприимства, насколько я знаю, священны для всех. Ваш дом и отношение к вам селян сказали мне, что вы не просто Ульфторговец лошадьми, но Ульфтан, вождь деревни. И люди прислушиваются к каждому вашему слову.

В глубоко посаженных глазах старика мелькнули искорки удивления.

— А ты хитрец, норманн, — заключил он. — Я бы с удовольствием поторговался с тобой о цене на товар, купить который ты так сильно жаждешь, но тебе придется запастись терпением. Сам видишь, что случилось с моей ногой. Сейчас бразды правления взял в свои руки мой сын Беорн.

В комнату вернулась невестка Ульфа с плетеной корзинкой, в которой лежали нарезанный ломтиками хлеб и мелкая деревянная миска с копченым беконом. Дочь Инги осторожно несла кувшин с элем, а мальчик поднос с только что вымытыми чашами Скромно потупив взор, молодая женщина накрыла на стол. Рольф изо всех сил старался не встречаться с ней глазами, но от этого еще сильнее ощущал ее присутствие.

Ульф внимательно разглядывал гостя.

— Мой сын сражался с норвежцами у Стампфорд-Бриджа и с норманнами на юге. Ему повезло больше остальных — после гибели короля Гарольда он воспользовался наступлением сумерек и сумел убежать с поля. Мне сказали, что у нас появился новый норманнский господин, но я его еще не видел. Северные территории по-прежнему свободны.

Привычно перекрестив принесенное угощение, Рольф взял ломоть хлеба и окунул его в солонку.

— Значит, встретивший нас у дороги вооруженный рыжий воин — ваш сын Беорн?

Ульф насторожился.

— Что, если так?

— Неужели он облачился в доспехи только в связи с нашим приездом? И если да, то когда он успел? Ведь мы появились почти сразу после того, как погонщик свиней прибежал в деревню и поднял тревогу. Проще говоря, я уверен, что ваш сын нашивает кольчугу и секиру не только в дни приезда нежданных гостей.

— Мой сын уверен, что ты шпион, собирающий сведения для норманнов. Нам точно известно, что на днях таковой пересек Хамбер.

— Я действительно проделал часть пути с небольшим норманнским отрядом, — с наигранным спокойствием бросил Рольф и отрезал себе кусок жирного бекона. На вкус тот оказался намного приятнее, чем на вид. Услышав последнюю фразу иноземца, молодая женщина как-то напряглась и прижала к себе детей, а потому Рольф поспешно добавил: — Не бойтесь. Они не приблизятся к деревне. Узнав о моем решении отправиться в эти края, их командир сказал, что я безумец, если всерьез рассчитываю вернуться отсюда целым.

— Возможно, он был прав, — мрачно произнес Ульф. — Но и он не менее безумен, если решил продвигаться дальше на север. Ты спросил, почему мой сын одет в боевые доспехи, и я отвечаю это тебя не касается. Благодари бога за то, что не остался с тем отрядом. Ешь, пей и давай поговорим о торговле.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

В Улвертон пришла весна. На черной почве показались зеленые стрелки луковиц, зацвели ранние цветы. Пробуждающаяся от зимнего сна природа радовала взгляд. Эйлит с удовольствием ощущала первые, пока еще робкие приступы весны. Как хорошо, что зима, наконец, закончилась! Месяцы, последовавшие за Рождеством, выдались трудными.

Танкред привез из Нормандии очередную партию годовалых кобыл и послания для господина, но Рольф все не возвращался. Он и Роберт де Комминж отправились на север сразу после Нового Года, и с тех пор от них не поступало никаких известий.

Эйлит не находила себе места от беспокойства, хотя сама не признавалась себе в этом. В раннем детстве она наслушалась жутких историй о диких викингах и с тех пор испытывала благоговейный ужас перед северными землями. Ребенком она не раз просыпалась в холодном поту — ей снился бородатый викинг, который тайком пробирался в спальню и заносил огромный меч, собираясь отрубить ей голову.

После посещения мессы в часовне Эйлит и Танкред сидели в зале за столом. Она то и дело ловила на себе его пристальный взгляд. В общении с ней Танкред был безупречно вежлив и обходителен, но Эйлит никак не могла простить ему обстоятельств их первой встречи. Зато она быстро нашла общий язык с его сыном — неулыбчивым, трудолюбивым и послушным мальчиком. Курносый и сероглазый, он больше походил на английского, нежели на норманнского ребенка, и иногда Эйлит даже забывала, кто его отец.

— Возможно, господин Рольф вернется сегодня, — проронила она отчасти для того, чтобы поддержать беседу, отчасти для того, чтобы чуть-чуть успокоить себя. — Ведь он знает о том, что вы должны были появиться здесь к празднику святой девы Марии.

Танкред усмехнулся.

— Господин Рольф забывает обо всем, когда идет по следу. Если речь заходит о хорошей лошади, в хозяина словно бес вселяется. Он становится одержимым. Выстрой перед ним сотню первоклассных боевых коней и он не колеблясь мгновенно выберет лучшего. Действительно лучшего. Он наделен особым чутьем, оно немногим дано.

— А как относится к продолжительному отсутствию господина Рольфа его жена?

Танкред настороженно посмотрел на нее.

— Разумеется, она не в восторге от этого, но сейчас многим норманнским женщинам пришлось смириться с отсутствием мужей, состоящих на службе у короля Вильгельма. Но госпожа Арлетт понимает, что господин Рольф стремится здесь увеличить свое состояние, а это выгодно и ей и ее дочери, которой рано или поздно понадобится приданое. Кроме того, — бесстрастно добавил он, — госпожа Арлетт знает, что лорд может позволять себе разные вольности, но все равно вернется к ней. Так пошло со дня их свадьбы.