Дело чести - Максим Шторм

глаза закрыл, — сказал Джейсон, сворачивая газету трубочкой и засовывая в карман плаща. Очень интересные вещи происходят в последнее время. Чутьё сыщика услужливо подсказывало Джентри, что с этим митингом всё далеко не так прозрачно и ясно, как кому-то хочется показать. Пожалуй, газеты врут ещё чаще, чем ему думалось…

Всучив старшему инспектору один из билетов, Крейг сказал:

— Боже мой, сэр, у вас такой вид, словно вы прочли о похоронах своей любимой тётушки. Я вот, к примеру, вообще газеты не читаю. Пустое это занятие.

— Вы так считаете? — Джентри с любопытством посмотрел на Гордона. Тот энергично взмахнул рукой, как бы охватывая всё гигантское, накрытое куполом из стали и стекла здание вокзала.

— Что вы видите? Стойте, не утруждайтесь, я сам скажу! Вы видите всех этих людей, поезда, все эти механизмы, да мало ли что! Вы видите всё, что нас окружает, своими глазами, которым вы доверяете. А что нам предлагают газеты? Они впаривают нам напечатанные под диктовку вирши нечистых на лапу редакторов и журналистов! Газеты предназначены для слепцов и тугодумов. Нет уж, увольте, у меня пока свои глаза видят. Пусть и не очень чётко и зорко, но я им пока доверяю.

— Потише, Крейг, не привлекайте внимания здешней охраны, — Джентри проводил настороженно оглядывающихся на них охранников доброжелательным взглядом. — Бывает, вы говорите забавные вещи…

— Оболванивание народа вы считает забавным? — Гордон выглядел изумлённым. — Впрочем, что ещё можно взять с находящегося на государственном довольствии волкодава!

— Который, возможно, однажды спасёт вас от стаи волков, — парировал Джентри.

— Хм, спорить с вами — одно удовольствие, сэр. Пройдёмте к нашему поезду? Посадка начнётся через пять минут.

Джентри глянул на гигантские четырёхсторонние часы, подвешенные в центре зала ожидания. Удерживающие часы хромированные цепи уходили вверх и терялись под самым куполом. На круглом циферблате, защищённом толстым небьющимся стеклом, стрелки с фосфоресцирующим напылением показывали шесть сорок пять. В семь их поезд тронется в путь, покидая здание вокзала. Да, пора поспешать, глупо будет опоздать из-за беспочвенных споров.

Они прошли к шестой платформе, на которой уже столпилась ватага обременённых скарбом пассажиров. Отделанные красным и чёрным деревом вагоны, надраенные заклёпки, вымытые окошки, стальные колёса, огромный, с крытым тендером, вытянувшийся на несколько десятков футов паровоз. На носу дымовой коробки и на обращённой к пассажирам двери будки машиниста причудливая вязь букв, складывающихся в надпись — «Столичный Экспресс». Паровоз ворчал и пыхтел, из клапана со свистом вырвались струйки разогретого пара. Рядом топтался, сжимая в руке рожок, один из помощников начальника станции. По его сигналу, готовый к отправке поезд сдвинется с места.

— Какой из вагонов наш? — Джейсон сверился с билетом. — О, класс «люкс»! Поедем как приличные люди, в купе.

— Люблю путешествовать с комфортом, — ответил Крейг. — Большое количество людей в замкнутом пространстве меня изрядно нервирует.

Забравшись в третий вагон, спутники поневоле прошли в самый его конец, если считать от головы состава. Их купе было последним из шести. Джентри отодвинул Крейга в сторону и первым заглянул внутрь, устроив беглый осмотр роскошно убранного салона.

— Неплохо, совсем неплохо, — вынес вердикт старший инспектор. — Жить можно. Заходите.

Оказавшись внутри, Крейг тут же избавился от чемодана, задвинув его под расположенный у окошка резной столик, раздвинул дорогие благоухающие лавандой шторы и бухнулся на дутый кожаный диван.

— Отлично. Вы не находите, что в положении преуспевающего учёного есть определённые преимущества, мой друг?

Джентри захлопнул дверь, бросил шляпу на стол и уселся на второй диван.

— Полагаю, билет на класс «люкс» стоит несколько дороже плацкартного? — иронично спросил он.

— Всего каких-то двенадцать фунтов, — подмигнул через пенсне Крейг. Он поднял воротник пальто, словно отчаянно мёрз.

— Для большинства людей это непосильная сумма. — Джентри был впечатлён. Сам он нечасто ездил и первым классом, не говоря уже о «люксовом».

— Ну, так они ж и не покупают такие дорогие билеты!

Покачав головой, Джейсон ещё раз осмотрелся. Оббитые лакированным деревом стены, бархат занавесок и хрустящая кожа диванов, шкаф-гардероб, заставленный нарядными бутылками застеклённый бар, вышеупомянутый столик у окна, на полу дорогой ворсистый ковёр.

Снаружи раздался пронзительный напев рожка — сигнал к отправке. Поезд ощутимо вздрогнул, паровоз окутался клубами густого пара и, залихватски свистнув в ответ, тронулся с места. По рельсам застучали стальные колёса, поезд медленно потащился к выходу из крытого здания вокзала. Джентри посматривал в окошко, на исчезающих из поля зрения толпящихся в зале ожидания провожающих «Столичный экспресс» людей. Паровоз вытянул состав наружу и начал с пыхтеньем разгоняться. Вагоны послушно, как собачки на привязи хозяина следовали за ним. Над горизонтом уже поднялось солнце, пытаясь пробиться холодными негреющими лучами в окна вагонов, игриво щипая глаза пассажиров.

— Не желаете рюмочку на дорожку? — Крейг недвусмысленно указывал на бар.

Джентри отрицательно покачал головой.

— И вам не советую. Мы должны добраться в Блумбери без приключений и опозданий. И поэтому и вы, и я должны быть абсолютно трезвыми. На всякий случай.

— Вы иногда кажетесь неисправимым занудой, — усмехнулся Гордон. — Скажите на милость, что с нами может, как вы говорите, приключиться в этом поезде? Или вы думаете, что в нашем купе заложена бомба? А что — любопытная мысль! А вдруг ВЕСЬ поезд заминирован и наши минуты сочтены?

— Не ёрничайте, сэр, — Джентри снисходительно улыбнулся. — Не нагнетайте понапрасну обстановку, вам всё равно не удастся убедить меня распечатать бутылку виски. Вы что, нервничаете?

Гордон снял котелок и присоединил к лежащей на столике шляпе собеседника. Учёный выглядел несколько смущённым:

— Немного волнуюсь. Как-никак мне предстоит нелёгкая задача. Мало изобрести что-нибудь полезное и оригинальное. Необходимо ещё убедить определённых людей, что эта штука, над которой ты корпел много месяцев, действительно стоит каждой потраченной минутки и бессонной ночи! А это зачастую бывает сложнее, чем сам творческий процесс. Вы бы знали, с каким количеством снобов и упёртых консерваторов мне зачастую приходится бороться!

— Полагаю, вы справитесь. Вам наверняка не впервой убеждать людей в состоятельности своих работ.

— Рад, что вы понимаете меня!

Старший инспектор не ответил. Он смотрел в окно и ловил себя на мысли о том, что, оказывается, как редко он выбирается за пределы города. Столица словно держала его в себе, не давая ни одной свободной минутки и не позволяя лишний раз взглянуть на небо или задуматься о том, что происходит за пределами городской черты. Что ж, он давно стал пленником Раневола, его неотъемлемой составной частью, винтиком неумолимой машины правосудия. У Джейсона просто элементарно не хватало времени ни на что, кроме работы. Ни на личную жизнь, ни на развлечения. Походы в