Обрученная с мечтой - Тереза Скотт

– Ах, Уинсом, мой Восторг, – простонал Бренд. – Мы должны еще как-нибудь заняться этим.

Уинсом наклонилась над мужем, заслонив его лицо темными прядями.

– А что, если сейчас? – предложила она. Бренд лениво играл с ее волосами.

– Мой Восторг, ты обладаешь поистине замечательной способностью восстанавливать силы.

– Могу и подождать, – притворно обиделась она, – только не слишком долго.

Бренд снова застонал и расхохотался:

– Долго ждать и не придется. И он оказался верен слову.

ГЛАВА 29

Рейкьявик. Исландия

– Значит, это и есть Исландия, – задумчиво сказал Бренд Уинсом. Они стояли на палубе. Бренд одной рукой держал штурвал, другой – обнимал Уинсом. «Победитель Драконов» и «Месть Тора» медленно входили в гавань.

– Разве ты не бывал здесь раньше? – удивилась Уинсом. – А я думала, что был.

– Нет, я здесь впервые.

Бренд оглядел холмистую местность. Немногочисленные деревья выглядели хилыми и искривленными.

– Мне говорили, что это очень странная земля.

– Почему? – удивилась Уинсом.

– Поверхность вся покрыта вулканами.

Бренд показал на видневшиеся повсюду островерхие черные скалы и, заметив недоумевающий взгляд жены, пояснил, что такое вулканы.

– Здесь много горячих источников, – продолжал он, – и есть такие места, откуда из дыр вырываются кипящая грязь и огонь.

Уинсом недоверчиво покачала головой.

– Это правда, – заверил Бренд и хмыкнул при виде недоуменно поднятых бровей жены: – А временами земля трясется, словно стремясь сбросить с себя людское бремя.

– Земля трясется? – засмеялась Уинсом. – Да такого просто быть не может!

– Может, – торжественно заверил Бренд.

Но Уинсом только лукаво поглядела на него и подумала, что муж слишком любит пошутить.

– Честное слово, – поклялся Бренд. Уинсом, пропустив все заверения мимо ушей, показала на маленькое скопление домов.

– Это город, Бренд, а не просто ферма, какие мы видели в Гренландии.

– Ja, Рейкьявику уже около семидесяти лет. Мне говорили, что, когда поселенцы впервые высадились на этом берегу, здесь все было покрыто лесами.

– Зато теперь от лесов ничего не осталось, – вздохнула Уинсом, разглядывая тощие деревья.

– Не грусти, – утешил Бренд, – сейчас мы бросим якорь и сойдем на берег.

Уинсом улыбнулась и обернулась к Бреннану, стоявшему рядом с мужем. Монах откашлялся и спросил:

– Знаешь кого-нибудь из здешних жителей?

– Nej, – проворчал Бренд. – Может, со временем и узнаю.

– Позволь мне, – предложил Бреннан, и Уинсом показалось, что монах покраснел, – пригласить тебя в дом моего друга Годи Сокки Лошадиное Копыто.

Бренд пристально посмотрел на монаха.

– Годи, – задумчиво протянул он. – Благочестивый. Видимо, тоже христианин?

– Ja, – кивнул Бреннан, снова краснея. – Один из нескольких на острове.

Уинсом, улыбаясь про себя, наблюдала, как Бреннан неловко переминается с ноги на ногу.

– Откуда ты знаешь этого человека, Годи Сокки Лошадиное Копыто? – спросила она, с трудом выговаривая последние слова.

– Ну… – нерешительно начал монах, которому было явно не по себе, и Уинсом снова улыбнулась, на этот раз открыто.

– Брось, Бреннан, – сухо процедил викинг, – никогда не думал, что ты начнешь заикаться и подбирать слова.

– Да нет, бывает, – признался монах и, взяв себя в руки, пояснил:

– Мы иногда вместе ходили в набеги. Сокки христианин, верно, но я знал его еще до того, как он обратился в истинную веру.

– Еще один отступник, – отрезал Бренд.

– Хуже, – покачал головой Бреннан. – Сокки был когда-то жрецом Тора. Это божество северян, которому ты покланяешься.

– Не пойму, монах, с чего ты начал мямлить, – грубовато заметил Бренд. – До сих пор ты был со мной достаточно откровенен.

– Да, я не хотел смущать тебя, – вздохнул Бреннан, – просто не знал, как получше пригласить в дом друга. Ты был так добр, когда согласился взять меня с собой, а мне больше нечем отплатить тебе… просто я посчитал, что необходимо сначала все рассказать о Сокки.

Бренд неловко хмыкнул.

– Спасибо, – выдавил он наконец. – Я буду очень рад посетить твоего друга, будь он жрецом Тора или кем угодно. Может, он даже слышал о Торхолле Храбром.

Уинсом искоса поглядела на него. Ей уже начало казаться, что никакого Торхолла вообще не существует, разве что в воображении мужа. Она стиснула руку Бренда, и тот ответил ей пожатием.

Бренд и Уинсом наслаждались простым обедом вместе с Бреннаном и его другом Годи Сокки. Поев, они собрались уходить, и монах вежливо проводил их до двери. Бренд ступил за порог и остановился, наблюдая за женой с загадочным выражением лица.

– О Бреннан, – воскликнула Уинсом, обнимая тощего монаха, – мне будет так не хватать тебя.

– Я тоже буду скучать по тебе, – заверил монах, стиснув плечи женщины.

Уинсом отступила, глядя на друга глазами, полными слез. Как ей не хотелось прощаться с этим добрым маленьким человечком! Горло сдавило так, что стало трудно дышать.

– Спасибо за все, – выдавила она наконец. – За все, что ты для меня сделал.

Монах печально улыбнулся.

– Ах, Уинсом, это так мало!

– Ты забыл, что поженил нас? И все, что рассказал о Смерти? Для меня это вовсе не мало, – объявила она, склонив голову набок, но тут же смягчилась, еще раз обняла монаха и вздохнула.

– Я буду тосковать без тебя, – повторила она. Они стояли у порога, глядя в глаза друг друга.

– Увижу ли я тебя когда-нибудь? – прошептала Уинсом, и по ее щекам покатились светлые капли.

– Кто знает, – вздохнул монах, погладив женщину по руке. – Может быть.

Уинсон медленно покачала головой.

– А может, и нет.

Бреннан, грустно усмехнувшись, пожал плечами.

Уинсом отвернулась, слепо ища руку Бренда. Тот обнял жену.

– Хорошенько заботься о ней, – мягко посоветовал монах. Бренд наградил его раздраженным взглядом.

– Конечно! Она моя жена!

Он притянул Уинсон к себе, и мужчины несколько мгновений напряженно смотрели один на другого. Бреннан вскинул голову.

– Я не представляю угрозы для тебя, Бренд Бьорнсон, – спокойно пояснил он.

– Ты – нет, – огрызнулся викинг, – а вот твоя религия – да.

– Неправда, даже моя вера тебе не помеха.

– Это почему? – рявкнул Бренд. – Ты и тебе подобные хотят увести народ с пути истинного, указывать нам, как думать и о чем думать. Желаете даже вступаться за нас перед богами! Будь вы прокляты, высокомерные болтуны!

Ну вот, как хорошо высказать, наконец, монаху все, что он о нем думает!

– И кроме того, все вы, последователи Христа, настоящие лицемеры! Обращаете людей мечом, убиваете тех, кто не желает отказаться от Тора, Одина, истинных богов! Проповедуете любовь и милосердие, а сами прикончили столько же народу, сколько так называемые язычники!