Курсанты Академии - Рэй Брэдбери

При этом у Линдберга оставалось много влиятельных друзей. Ему потребовалось два месяца, но в конце концов он удостоился пятиминутной аудиенции. Произошло это в Уорм-Спрингс, штат Джорджия. И президент прочитал письмо Кэррела.

Рузвельт не был ученым, не было ученых и в его окружении. В конце тридцатых годов ученых особо не жаловали. Так что ФДР не понимал разницы между расщеплением атомных ядер и созданием болезнетворных организмов, однако до него сразу дошло, что вывести смертоносные культуры куда дешевле, чем тратить миллиарды долларов на сооружение заводов по производству плутония. А ФДР не хотелось затевать новый дорогой проект. Поэтому Эйнштейну указали на дверь, а перед Кэррелом зажегся зеленый свет.

Айзека призвали в армию позже и отправили на секретный исследовательский объект, занимающийся разработкой Пасаденского проекта. К тому времени, когда Док добрался до этого места, женщина из «Сэтудей ивнинг пост видео» уже нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.

— Все это очень интересно, мистер… — она заглянула в свои записи… — Лаундс, но мои издатели хотят, чтобы я получила эту информацию из уст самого доктора Азимова. Извините меня, — и направилась к главному герою.

Док пожал плечами.

— Репортеры, — только и сказал он.

Я кивнул. Но не смог устоять перед искушением.

— Давай послушаем, что он ей скажет, — предложил я, и мы последовали за женщиной из «Сэтудей ивнинг пост видео».

Пробиться к Айзеку оказалось не так-то просто. Помимо репортеров, его окружали представители различных издательств и агентств: издательского дома Дона Уоллхайма, издательств Сирила, Боба Лаундса, «Нью-Йорк тайме», поскольку Деймон был редактором их «Бук ревью». В толпу затесался даже мой издатель, не говоря уже про галереи, которые продавали картины Хэннеса Бока и шелковые панно Джонни Мичела. Но больше всего толкалось народу из Американского информационного агентства, поскольку Айзек, главным образом, работал с ними. Однако наша женщина знала свое дело. Кого-то отпихнула локтем, кого-то оттеснила бедром, но вскоре ей удалось добраться до цели.

— Доктор Азимов? — она выставила перед собой микрофон. — Разве не вы написали знаменитое письмо президенту Рузвельту, которое положило начало Пасаденскому проекту?

— Господи, да нет же! — воскликнул Айзек. — Его написал известный биохимик тех времен доктор Алексис Кэррел. Он отреагировал на письмо, полученное президентом от Альберта Эйнштейна, и… что такое? — он смотрел на вскинутую руку репортера из «Дейли ньюс».

— Вас не затруднит произнести эту фамилию по буквам, доктор Азимов?

— Э-Й-Н-Ш-Т-Е-Й-Н. Он был физиком, в то время очень известным. Однако президент принял предложение доктора Кэррела и одобрил Пасаденский проект. Меня, молодого биохимика, только закончившего институт, как раз забрали в армию и привлекли к участию в этом проекте.

— Но вы сыграли очень важную роль в реализации поставленных задач, заметила женщина.

Айзек пожал плечами. Репортер другой видеогазеты попросил его рассказать подробнее о Пасаденском проекте, и Айзек, улыбнувшись нам, подчинился.

— Я не хочу задерживаться на военных аспектах.

Всем известно, что наши тифозные бомбы заставили японцев сдаться. Но куда важнее мирное использование наших достижений, — он обвел рукой зал. Если бы не Пасаденский проект, многих из вас здесь бы не было. Вы только представьте себе, как далеко шагнула медицина благодаря нашим исследованиям. Антибиотики в 1944 году, антивирусные препараты в 1948, лекарство против рака в 1950, растворитель холестерина в 1953.

— Вы уверены, что президент принял правильное решение? — спросила репортер из Калифорнии. — Некоторые до сих пор считают, что атомное оружие имело еще большую эффективность.

— А, вы говорите о старине Эдди Теллере, — Азимов заулыбался. Парень-то он хороший. Да только зациклился на одной идее. Это плохо. Он бы многого добился, если бы в 1940 году занялся настоящим делом, настоящей наукой, вместо того чтобы баловаться с этими ядерными штучками.

Ни у кого не было ни малейшего сомнения в том, что Айзек — наша суперзвезда, никто не оспаривал и вторую позицию Сирила, но не все же достается суперзвездам. Каждый из нас постоял пару минут перед камерами, говоря о том, какое влияние оказывали мы друг на друга и как счастливы собраться вновь. Пусть кому-то это покажется странным, но, думаю, мы все выражали истинные чувства.

А потом прием закончился. Люди начали расходиться.

Я выглядывал женщину, которая забрала мое пальто, когда увидел Айзека, выходящего из мужского туалета. Он задержался у окна, глядя на потемневшее небо. Громадный, с восемью двигателями самолет компании «Транс уорлд эйрлайнз» заходил на посадку. Летел, конечно, издалека, возможно, из Гаваны. Я подошел, похлопал Азимова по плечу.

— Не знал, что знаменитости пользуются туалетом.

Он повернулся ко мне.

— Между прочим, я зашел туда, чтобы позвонить Джанет. Как идут дела, Фред? Ты опубликовал много книг. Сколько именно?

Я ответил честно:

— Точно не знаю. Раньше я вел учет. Записывал название, дату выхода в свет и издательство по каждой новой книге на стене своего кабинета… Но однажды моя жена выкрасила стену, и я остался без списка.

— Ну, хоть приблизительно?

— Наверняка за сотню. Впрочем, все зависит от того, что считать. Романы, сборники рассказов, публицистику…

— За сотню. И по некоторым ставились фильмы, какие-то распространялись по клубной системе, какие-то переводились на другие языки? — он пожевал нижнюю губу. — Думаю, ты доволен тем, как прожил жизнь?

— Конечно, — кивнул я. — Почему нет? — и тут же пристально посмотрел на него. — В чем дело, Аи?

А ты — нет?

— Разумеется, доволен, — быстро ответил он. — Только… ну, по правде говоря, гложет меня одна мысль.

Я частенько думаю, что, обернись все иначе, я мог бы стать очень известным писателем.

Перевод с английского В. Вебера

Пол Андерсон

ПЕЩЕРА ПЛАТОНА

Три Закона Роботехники:

1. Робот не может причинить вред человеческому существу или же своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред.

2. Робот должен выполнить любой приказ человека, если это не противоречит Первому Закону.

3. Робот должен заботиться о собственной безопасности при условии, что его действия не противоречат Первому и Второму Законам.

Послание достигло земли в виде набора коротковолновых импульсов. Спутник связи передал их вместе с сотней других подобных импульсов на специальную ретрансляционную станцию. И со станции, поскольку она изначально была предназначена для передачи сугубо конфиденциальной информации, все это прямиком отправилось к адресату, а именно — в глобальный центр управления корпорацией «Юнайтед Стейтс Роботе энд Мекэникл мен». Там компьютер с помощью секретного кода преобразовал эти импульсы в световые и звуковые сигналы. И на экране ожило трехмерное изображение, при первом же взгляде на которое Генри Матсумото просто ахнул.