Забирая жизни. Трилогия (СИ) - Бец Вячеслав

‒ Я тебе скажу почему, – ответил за него Андрей, ‒ потому что ты трус. И убийца. Потому что мой брат ‒ ссыкло и кровожадный палач. Мне больше нечего сказать тебе, Игорь.

По щеке Игоря медленно скатилась слеза, хоть взгляд был полон злобы. Слова Андрея резали его, словно нож, но он не мог найти в себе сил отвечать.

‒ Иди ты нахер, братишка, ‒ с трудом выдавил он, выпрямляясь.

‒ Прежде, чем ты выйдешь, ‒ ответил Андрей, подавшись вперед и схватив брата за рукав, ‒ хочу тебя предупредить. Наши взаимоотношения ‒ только наша проблема. Если узнаю, что ты мутишь воду среди бойцов ‒ вылетишь без всяких голосований. Ты меня понял?

Игорь рванулся, вырываясь. Затем бросил на Андрея испепеляющий взгляд, и вышел.

Через пару минут после его ухода в комнату заглянул Толик. Он просунул голову в приоткрытую дверь и виновато посмотрел на Андрея. Видя, что тот никак не реагирует, Толя кашлянул и постучал по двери.

‒ Можно? ‒ спросил он.

‒ Заходи, ‒ не глядя на него, ответил Андрей.

Толик тихонько прикрыл дверь и сел напротив Романова. Взгляд у него все ещё был виноватый, но теперь с оттенком жалости. Андрей посмотрел на него и сразу заметил это.

‒ Что? ‒ черство спросил он. ‒ Ты все слышал, что ли?

‒ Многие слышали, ‒ кивая, ответил Толя.

‒ И что? Осуждаете меня?

‒ Ну, теперь мы хотя бы понимаем твою позицию, ‒ Толя тщательно подбирал слова, чтобы было огромной редкостью.

‒ Хотя бы? Что это значит?

‒ Никто не понимал что между вами произошло, ‒ объяснил Толик. ‒ Но все видели, что у вас проблемы и считали, что ты несправедлив к брату. Теперь хоть ясно, почему.

Андрей вздохнул, успокаиваясь и подавляя разыгравшиеся эмоции. Толя продолжал.

‒ Андрей, он ‒ твой брат. Вы ‒ семья, важнейшая опора друг друга. Разве он так уж виноват?

Андрей вновь нахмурился. Ещё как виноват! Неужели только он один понимает это? Неужели для них всех Игорь не сделал ничего такого, за что его стоило порицать?

‒ Мы все могли погибнуть из-за него, ‒ ответил он совсем не то, о чем думал. ‒ Представь себе, что в его руках была бы судьба операции? Что это он оказался бы возле тех БТР-ов? Или должен был прикрывать твою спину? Что тогда случилось бы с нами?

Толя плотно сжал губы и слегка отвел взгляд. Андрей задал хороший вопрос, но была разница между ТЕМ Игорем, и этим.

‒ Он теперь ‒ другой человек. Больше такого не будет, – уверенно заявил Черенко.

‒ Разумеется. Потому что теперь он ‒ убийца безоружных. Палач. Смельчак. Герой.

Толик вздохнул и задумался. Его желание защищать товарищей во что бы то ни стало нравилось Андрею, но вот нежелание признавать факты и уперто стоять на своем – нет.

‒ Тогда после твоих слов никому из нас не хватило духу сделать это. Мы просто стояли, как валенки, и смотрели на них, но выстрелить никто не решался, хотя всем хотелось. Как в той поговорке – и на елку влезть и задницу не поцарапать. Тогда Игорь взял это на себя, и поверь ‒ он до сих пор мучается. Если бы он мог вернуть время назад, то не стал бы их мочить. Он надеялся, что так сможет доказать тебе и всем нам, что способен сделать что-то такое, что не могут сделать другие, даже ты.

‒ Что ж, у него получилось, ‒ криво усмехнулся Андрей. ‒ Такого я действительно сделать не могу.

Толик молчал, Андрей глядел в стену и, как недавно его брат, раскачивался на стуле, рискуя упасть.

‒ Ладно, ‒ махнул рукой Черенко. ‒ Это ваши дела. Но если хочешь знать мое мнение ‒ все совершают ошибки и потом расплачиваются за них. А я думаю, что вы должны помириться. Ведь он – твой брат…

‒ Это все? ‒ недовольно перебил его Андрей.

‒ Нет.

‒ Чего еще ты хочешь?

Последняя фраза прозвучала грубо и даже зло. Андрей начал раздражаться. Задумываясь над ситуацией, он и сам уже не знал, что правильно, а что – нет. Может, ошибался он, а все были правы? Может, действительно нужно убивать всех людей, творящих зло, не давая никому шанса искупить свою вину? Так сказать, рубить злу руки и ноги? Ведь люди не меняются. Или меняются?

Толя проигнорировал грубость Андрея.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

‒ Есть ещё одно дело, ‒ сказал Толя уже более уверенно. ‒ Помнишь алкера, которого мы нашли в лесу по пути в Ольховку?

‒ Помню, ‒ буркнул Андрей, смягчаясь от того, что тема разговора переменилась.

‒ Я привез его тогда с собой.

‒ Охренеть. Зачем? Почему мне не сказали? И где он?

‒ Ну, его бредни показались мне странными, что-то в них было. Не знаю, как это объяснить… Чуйка, что ли. Вот я и решил поговорить с ним в спокойной обстановке. А тебе не сказали, потому что не успели ‒ ты тогда ушел с Владовым, а потом как-то было уже не до него. Ну, мы с Севой немного почирикали с ним и решили, что чердак у него напрочь снесло, но после того, как ты попал в эту переделку ночью…

Толя сделал паузу и поглядел на Андрея. Тот вопросительно смотрел на него в ответ.

– Не совсем понимаю, как всё это связано, – Андрей почесал затылок.

– Короче говоря, в его словах есть что-то… хотя и звучит оно нереально.

‒ Ты можешь объяснить нормально? – раздраженно спросил Андрей. – Вы тут сами пили, что ли?

Толя немного поразмышлял, складывая в уме факты, которые он считал наиболее значимыми. История и правда была совершенно фантастической, но что-то в ней было… до ужаса правдивым.

– Не кипятись, будь другом, – попросил Толя. – Сейчас все объясню. Мы с Севой думали над твоей историей. Вышло у нас вот что: крепкий мужик в бронике, с пулемётом и кучей патронов, скорее всего один, в городе, набитом солдатами, за здорово живешь вертит всех, как хочет, и мочит патрули гильдии, а заодно и чуть не убивает тебя – многовато для того, чтобы казаться правдой, да?

Толя говорил медленно, специально заставляя Андрея обдумывать каждое слово и следя за его реакцией. Пока что парень слушал с выражением легкого недоумения на лице.

– При этом никто его не видел, кроме тебя, а если тебе верить, то выходит таки правда… И если сравнить с рассказом алконавта, то… в общем истории у вас очень похожие. Я не понимаю только некоторых вещей. Например, как этот человек выживает при прямом попадании в лицо… Да и очередь из Калашникова ему ни по чём… – Толя на мгновение задумался.

– Но я не стрелял по нему из автомата, – поправил Андрей.

– Ты ‒ нет, но стреляли другие. По рассказу алкера ‒ какие-то люди в лесу.

– Ладно. Может, у него бронежилет какой-то особенный? Даже наши возьми ‒ их Калаш так просто не берет.

– Не берет-то не берет, но напяль на себя броник, а я в тебя выстрелю ‒ сразу все поймешь. Уж я-то знаю.

И правда, у Толи был практический опыт ловли пуль собственным телом, и к нему стоило прислушаться.

‒ Так, не понял, ты имеешь в виду, что этот человек не реагирует на попадание?

‒ Ну да. Ты же сам видел.

Андрей задумался. Он был уверен, что неоднократно попал в своего противника той ночью, но плохо помнил, как тот реагировал ‒ было темно и все происходило очень быстро. Но тот факт, что его оппонент бросился в погоню сразу после выстрелов Андрея, он помнил очень хорошо. А ведь многочисленные попадания с близкого расстояния как минимум должны были вырубить его или хотя бы на некоторое время обездвижить. Допустим, он избежал болевого шока, потому что был накачан наркотой, но физическое воздействие то должно было остаться? Ну там, сбить его с ног, или хотя бы отбросить? Ребра сломать в конце-то концов!

‒ В общем, прибавь к этому ещё и то, что и на постовых Владова, и на тебя он напал в одиночку, значит, либо псих, либо был уверен, что провернет вас на раз. А ещё при таком снаряжении он быстро бегает как по городу, так и по лесу, здорово ориентируются в тёмных переулках незнакомого города и потом – его так и не смогли найти. Куда он такой весь громыхающий и огромный делся?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– А если это был кто-то из своих? – предположил Андрей. – Съехала у кого-то из гильдии крыша? Вот и кинулся на своих же.

– Да? И заодно по-тихому забацал себе иммунитет к попаданию в тело пуль? И каску с защитой лица, которая выдерживает попадания из ПМа в упор и даже не озадачивает носителя? А ещё… хотя, нет, вот это уже точно полный бред.