Пусть люди вымрут! - Роман Никитин

И в самом деле! Какого диавола!?

Флавий распрямил свои двухфутовые суставчатые окончания, скрытые внутри икроножных мышц, и все без малого семь талантов машинного веса нгулу взмыли в воздух в гигантском прыжке. Краем уха римлянин успел услышать, как рвутся застежки новеньких сандалий — любимой обуви.

В руке истребитель демонов зажал кусочек «небесного камня». Или как именуют здешние алхимики — магния. В другой руке было огниво. Теперь главное — успеть!

Приземлялся он футах в двадцати от потряхивающего лапами леопарда. Из копчика твари неторопливо вылезал хвост. Поначалу лысый, мокрый и противный, но прямо на глазах прорастающий плотной угольно-черной шерстью.

«Успел!» − облегченно вдохнул Флавий и со всех сил шкрябнул магнием по металлическому огниву. Кусочек металла вспыхнул с первой попытки, и римлянин, чувствуя обжигающий жар даже через белую одежду, метнул свой факел прямо в леопарда.

И тут «небесный камень» занялся по-настоящему. Неприкрытые ноги Флавия, сейчас собирающиеся обратно в человеческий вид, обожгло адской болью. Правую руку и грудь тоже, но слабее — защитила белая ткань, отразившая большую часть нетерпимого демонами и нгулу света.

Но больше всего досталось глазам.

У него не было век, которыми можно зажмуриться. А прикрыться рукой Флавий просто не успел.

Как будто бы заново лишают зрения. Невыносимая, острейшая боль, перетекающая в мозг и дальше, во все тело… Набережная ударила по затылку, но Флавий этого не заметил. Его скрючило, он скреб пальцами свои всезрячие глаза, тщетно пытаясь выковырять их и отбросить подальше. Ибо через них в голову вливался бесконечный поток огня, море, огненный океан!

«Держись!» − это Гиза, но ее голос замолкает где-то вдали…

− Ты думаешь, ты победил?

Глумливое эхо подхватило: «…бедил, …бедил, …бедил…»

− Ты проиграл!

«…грал, … грал, …грал…»

− Ты никогда не сможешь меня победить!

«…дить, …дить, …дить…»

− Я един во многих лицах! Я поработил черных подземных демонов! Сами боги говорят моими устами, и я убью и тебя, и тебе подобных!

«…добных, …добных, …добных»

− Белые люди умрут! Все умрут, все до единого! Ваше время вышло!

«…ышло, …ышло, …ышло…»

− Ты убил одного меня, но я еще один!

«…дин, …дин, …дин…»

− И я стал еще сильнее!

«…нее, …нее, …нее…»

− Я убью тебя первым! А потом убью твою женщину!

«…щину, …щину, …щину…»

− Как он?

− Жить будет. Даже не поджарил ничего, только ослеп на время. Скоро придет в себя.

Уже пришел.

В глазах по-прежнему огонь, огонь и ничего, кроме огня. Но уже не жжет, не испепеляет мозг, а просто не дает видеть.

Какое это чудо — мир без боли!

− Гиза, мы его сделали? − спросил Флавий и уже понял, что да.

− Еще как, − раздался родной голос. − В лучших традициях.

− Традициях кого?

− Конечно же, истребителей демонов, − засмеялась девушка.

− Плохо звучит, − пробурчал Флавий и попытался подняться. Кто-то подхватил за плечи и помог. − Надо подумать над названием.

Римлянин покачнулся и чуть не упал, кто-то подставил плечо. Судя по фигуре — Николя. Значит, действительно обошлось… хотя… Близнеца жалко. Ну кто же знал, что у этого гада какая-то демонская штука с собой?

− Что с Жилем? − спросил Флавий, по-прежнему вслепую.

− Со мной все здорово, − раздался знакомый голос совсем рядом. − Это Ришар был.

− Я сожалею… − пробубнил Флавий, готовясь выразить соболезнования. Но не успел.

− Да ладно, мужик, почти не больно.

Ришар?

− Ришар?

− Да, я это, мужик. Газетный червь даже стрелять не умеет — ребро побил и все дела.

Флавий растянул пересохшие губы в улыбке.

Все удалось, диавол подери. Все удалось.

Глава 4. Последнее пари

− Когда ты понял, что Лу Франкелен и Расчленитель — одно лицо?

− Ты сейчас будешь меня бить ногами, но сразу же, как подошел к зданию редакции. Оттуда просто смердило вонью.

− Ах ты негодник, − засмеялась Лези. − Значит, все оставшееся время просто изображал из себя сыщика?

− Нет, конечно. И сворованные в муниципалитете документы, и газетные архивы — все это мне нужно было для сбора доказательств. Я ж не убийца как он, я судья и палач.

Гиза скептически фыркнула в ответ на столь неприкрытый пафос. Остальным было не до того, чтобы придираться к словам.

− Расскажи, интересно, − попросил Николя.

Вся компания сидела в кубрике полуразвалившейся яхты, что на третьем причале Портового района. Николя — гигант с нескладной фигурой, его подруга Лези − коротко стриженная азиатка, братья Жиль и Ришар (теперь их не перепутаешь, у Ришара рука на перевязи), собственно сам Себастьян и тихоня Сол. Темнокожий снова залез в самый угол, только глаза поблескивали. Наконец, сами виновники торжества, Флавий и Гиза — самая странная парочка в Марселе за последние годы.

Флавий — наполовину человек, наполовину машина. У него хрустальные глаза, в темноте горящие голубым. Ноги с мощными толчковыми конечностями, по виду как у кузнечика, только стальные. Правая рука с огромным выкидным ножом. И целый ворох железа внутри. Силач Жиль попытался как-то поднять римлянина — не смог даже оторвать от земли. А ведь Флавий ниже него на полголовы и тоньше в обхвате.

Гиза — странноватая арабская девка, подруга Флавия. С виду — обычная девчонка, худенькая. Не очень-то и красивая, чем-то на раскосую Лези похожа. Волосы тоже стрижет коротко, но не настолько. Нормально, в общем-то, для бабы — до плеча. Короче, девка как девка. Но Себастьян помнил, с какой скоростью она бежала на демона. Никогда еще не видел такой прыти! Ну а то, как она проскочила под брюхом бестии и воткнула серебряный клинок прямо в чресла черному леопарду — и вовсе было как на картинке в книжке-страшилке. Настолько же нереально и настолько же страшно.

«Покойся с миром», − произнес Николя, глядя как корчится черное тело монстра, превращаясь в покалеченную, обожженную фигуру газетного барона. Собственно, заглавный потом и назвал парочку «успокоителями демонов». Видел, что им понравилось. Да и звучит лучше чем «истребители».

Себастьян прислушался. Говорил Флавий, железный человек. Хотя сам себя он называл нгулу, и девушка тоже иногда. Что это значит — Себастьян не знал. Наверное, что-то страшное на языке демонов.

− Мне удалось стащить дело Ночного Расчленителя из муниципалитета. Слепому это несложно, вы понимаете, − улыбнулся римлянин. − Я внимательно изучил доклады городовых, и заметил: при каждом преступлении рядом обнаруживался хоть один, но клочок ткани. Дорогой ткани, не в каждой лавке найдешь. Тогда я еще не был в редакции, поэтому о том, кто может быть Расчленителем, лишь догадывался.