Сержант без промаха - Дмитрий Кустуров

После ружейного залпа прощания тот же политрук отдал вырезки из газет, взятые из карманов ребят. Охлопков и Ганьшин поставили крест, по списку политрука химическим карандашом вывели фамилии похороненных. Никто из них не молвил ни слова. Что говорить? Погибли ребята так неожиданно…

Вырезки газет Охлопков вытащил из кармана на следующий день, вернувшись с партийного собрания. Сидя под навесом, пристроенном к забору сгоревшего дома, стал перебирать. Вот и шарж, который вышел еще месяц назад. На первом плане он охотник: вокруг пояса висят добытые им белки. На втором — снайпер: на правой руке несет каски, сложенные друг на друга. Под рисунками написано: "До войны охотник Охлопков добывал сотни белок. В 1943 году знатный снайпер истребил более 200 фашистов" 26.

Первый раз увидев этот шарж, Федор не пришел в восторг. Он скорее воспринял как нечто несерьезное, похожее на издевательство. Ведь в сентябре немцы сбрасывали же листовки, где были и карикатуры. На одном из них был изображен и он: глаза выпуклые как фары и были куда больше окуляра оптического прибора винтовки. А внизу угроза: "Охлопков, сдавайся! Тебя возьмем живьем или убьем!"

Конечно, разница между дружеским шаржем и фашистской листовкой ему была понятна. Но когда объяснили, что шарж посвящается только самым лучшим воинам фронта, он все равно махнул рукой.

Сейчас, держа в руках вырезку с шаржем, задумался. Если бы погиб он, а Солоухин остался жив? Тогда что? Тогда у одного солдата этот лоскуток был бы единственной памятью о другом солдате. А тут ребята любопытствуют, кто-то попросил показать и лоскуток пошел по рукам.

Какие ребята на войне погибают… Притом иногда совсем напрасно"

Солоухин пришел к ним в конце октября. В то время дивизия, находясь в резерве армии в районе деревень Загородино, Собашенки, пополняла свой состав. Его и несколько таких же молодых ребят приняли во вновь сколоченную снайперскую группу. С того момента прошло так мало времени, будто это было вчера. Однажды, когда шла учеба с новичками, мимо них прошел волк. Кто-то из ребят выстрелил. Затем начали стрелять другие. Выстрелов было произведено около десяти, а волк все удалялся. Когда примерно с 900 метров Ганьшин убил волка наповал одним единственным выстрелом, ох, какой поднялся гомон! У ребят от радости и изумления блестели глаза. Вручение Охлопкову третьего ордена они также встретили с большой радостью.

Приход этих парней, как помнится, совпал с переименованием Калининского фронта в 1-Й Прибалтийский и с очередным оживлением снайперского движения в армии. Накануне вышла статья майора Попеля о необходимости широкого использования снайперов в наступлении. Дмитрий Федорович был прав. В 259-м полку снайперская группа так и не создавалась. Кто-то ходил в ординарцах, кто-то стал автоматчиком или пулеметчиком. Ганьшин и Сухов, кочуя из роты в роту, перемахнули в минометчики. А знатные снайперы Квачантирадзе и Смоленский, которые в течение года представляли этот полк на всех слетах, во время наступления, оказывается, охраняли командный пункт.

На следующий день после выхода статьи Квачантирадзе написал заявление на имя заместителя командира полка по политической части с таким содержанием: "Я не хитрый. Напрасно смеются надо мной. Уберите винтовку снайпера. Дайте мне автомат. Я пойду в бой как все".

А группе Охлопкова в статье были посвящены вот такие строки: "В прежнем подразделении успешно действовала снайперская группа под руководством дважды орденоносца Охлопкова. В нее входили меткие стрелки Кутенев, Катионов, Ганьшин, Сухов, Борукчиев и Рязанов. Находясь в боевых порядках пехоты, снайперы истребили за небольшой срок более 200 вражеских солдат и офицеров, в том числе расчеты 10 вражеских пулеметов, 12 немецких снайперов.,

Группу Охлопкова передали в подразделение тов. Житкова. Здесь к снайперам отнеслись иначе. Их по существу низвели до положения рядовых стрелков, использовали в общей цепи. Охлопкова послали даже в разведку безо всякой необходимости для этого, хотя в подразделении имелись специалисты-разведчики. Ответственность за это несет капитан Кукушкин"27.

Действительно, Охлопков дней двадцать ходил в разведку. Был случай, когда из двенадцати вернулись только двое. Что тут скажешь? Судьба и не то подарит на войне. Другое дело, когда Кукушкин однажды заставил залечь в такую засаду, откуда ничего нельзя было увидеть и целый день пролежал впустую.

— Ну, как? Отдохнул? Это, считай, я тебе отдых дал, — сказал капитан Кукушкин после того случая.

А немец вел по несколько раз в день усиленный минометный огонь по самым уязвимым местам и сеял смерть. Несмотря на это, и другие командиры проявляли подобное отношение к снайперам. Охлопкова, когда он приходил по заданию в какой-либо взвод, встречали иногда неохотно. Однажды вернули его со словами:

— Зачем по пустякам дразнить немца? Ты укокошишь одного. А он в отместку час будет палить из минометов или откроет пулеметный огонь.

Подобную тактику после выхода статьи майора Попеля коммунисты в беседе у замполита полка осудили как ошибочную и пришли к единому мнению: использовать снайперов как в обороне, так и в наступлении, в каждом батальоне создать снайперскую группу.

7 ноября дивизия, совершив двадцатикилометровый марш-бросок, вышла на позицию Стайки — Самосады — Чумаки. За два дня были взяты Лопашнево и Якушен-ки. С села Адамово 12 ноября начали наступление с целью перерезать шоссе Сураж — Витебск.

Трехдневное сражение прошло без видимых результатов. Затем установилась необычная для ноября теплая погода и все замерло из-за слякоти и бездорожья. Тогда в группу пришли Ибрагимов и еще два молодых бойца. Солдату всегда мало выбора. Было тяжело и им. Все-таки свыклись и почти с первых дней стали тянуть свою нелегкую лямку наравне с другими. Правда, у них не все получалось быстро и четко. Охлопкову ребята нравились честностью и готовностью выполнять любое задание.

Видимо, чтобы выжить на войне, мало быть честным да исполнительным. Кто знает, обучали бы их подольше в тылу, может, тогда судьба для них была бы более мягкой? Тут вокруг Федора смеются, шутят тоже такие же молодые, как те погибшие. После завтрашнего боя сколько их останется — одна треть или, не дай бог, меньше половины?.

Сегодня на партийном собрании шел разговор о подготовке к наступлению. Вечером Охлопков перед бойцами роты должен речь держать. Такое дали ему партийное поручение. Что он может сказать полезного молодым? О себе рассказать? Какая от этого польза?

Когда ребята вернули вырезки, Федор взялся чистить винтовку и стал наблюдать за теми, кто у костра сушился или просто грелся. Многим, видимо, и двадцати нет.