Дети Грозы - Тиа Атрейдес

Мило улыбаясь, кивая и делая в нужный момент значительное лицо, заранее тщательно отрепетированное перед зеркалом, Кейранн слушал и смотрел, не пытаясь разобраться во всем и сразу. Он запоминал. Будущий тесть обещал завтра же, по свежим следам, продолжить познавательные экскурсы в изнанку благородного общества. И Кей копил вопросы — сколько лиц, столько и вопросов. Обилие рифов и мелей в мутных водах политики несколько пугало… Но если пугаться, то не стоило и нос высовывать из Сойки. А раз уж он вернулся, придется идти до конца. Все равно отступать поздно.

Время от времени Кей встречался взглядом с отцом. Едва заметный кивок, еле уловимая улыбка одобрения — но как много они значили! Кей готов был выйти на бой с драконом, лишь бы отец гордился им. Правда, ему уже казалось, что дракон — сущая мелочь по сравнению с бесконечной вереницей важных, очень важных и невероятно важных лиц.

Его Величество, представив сына Совету и самым значимым персонам лично, для всей собравшейся публики сказал прочувствованную речь — традиции, верность, долг, процветание и ещё много громких и значительных слов — и предоставил принцу «поближе познакомиться с будущими подданными в неофициальной обстановке». Или, как он сказал перед приемом: «Сразу покажи этим упырям, что ты настоящий Суардис. Король — всегда король, независимо от возраста. Ты не имеешь права ни на усталость, ни на плохое настроение. И, тем более, на слабость или ошибку. Никогда. Один неверный шаг, и тебя съедят. Так что привыкай, мальчик мой — ты скоро останешься с ними один на один».

Слава Светлой, что один на один — не сегодня. Даже под прикрытием герцога первый официальный прием слишком напоминал великолепный аттракцион: танцы на проволоке над вольером с голодными тиграми. Как бы Кей ни был осторожен и внимателен, с каждым шагом вероятность ошибки возрастала — а силы таяли.

И, как нарочно, сестренка была слишком занята собственными проблемами. Вместо того чтобы присоединиться к нему сразу после торжественной речи и вместе держать оборону, битый час кокетничала с какими-то хлыщами. И ладно бы только с хлыщами! Вид Шу, нежно воркующей с придворным магом, заставил Кея похолодеть. Он, конечно, не верил, что сестра променяет его на обещания темного… но впервые Кей осознал со всей ясностью, что Шу — вовсе не его бессменный телохранитель и не вечный товарищ по играм. Взрослая, красивая девушка, принцесса и волшебница… так странно и непривычно оказалось увидеть её такой! Рано или поздно она выйдет замуж и уедет из Суарда. Хотелось только надеяться, что сестра не выберет в супруги кого-нибудь вроде Рональда.

Второй кавалер сестры понравился Кею много больше. А когда Дарниш будто невзначай обратил внимание важных персон на то, с кем столь дружески беседует младшая принцесса, наследника охватила гордость. Ещё бы! Очаровать самого Дукриста!

Смелое предположение подтвердилось. Через некоторое время Шу с маркизом возвратились из сада, все так же под ручку. И, к удовольствию Кея, до конца приема его не покидали. Принц смог несколько расслабиться и наблюдать за работой двух непревзойденных мастеров, сишеров Дукриста и Дарниша. Как он ни устал, пропустить столь ценный урок Кей не мог — когда ещё выпадет шанс! Единственное, о чем Кей жалел, что нет возможности конспектировать на виду у заинтересованной публики мастер-класс по витью веревок из цвета валантской аристократии.

Глава 13. Цирк приехал

235 год. Второй день Праздника Каштанового цвета.

Суард.

Шу проснулась от запаха роз. Сладкий аромат казался настолько густым, что его хотелось намазать на хлеб вместо варенья.

«Интересно, — подумала Шу, — когда же они успели расцвести? Вчера бутоны были совсем крохотные… или я ничего не понимаю в цветах, или что-то здесь не так».

С трудом открыв глаза, она обнаружила полураспустившуюся кремовую розу. Цветок нахально расположился на подушке, распространяя головокружительное благоухание и блестя капельками росы. Шу дотронулась до холодного упругого листа, проверяя, не иллюзия ли это. И лист, и роса оказались самыми настоящими. Под цветком обнаружилась записка. Маркиз Дукрист спрашивал, не согласится ли Её Высочество отобедать с ним? Записка, в отличие от розы, светилась магией. Развеселившись, Шу ответила вслух: «Наше Высочество согласится. А где?» На листке тут же сменился текст: «Если Ваше Высочество изволит выйти в три часа в Голубую Гостиную, то Наше Превосходительство будет иметь честь проводить Ваше Высочество в одно чудное местечко в Старом городе». Шу согласно кивнула в ответ, и записка, тихонько прозвенев колокольчиком, испарилась.

Шу зарылась носом в лепестки, вдыхая нежный запах, и погрузилась в приятные воспоминания. Надо же, вчера всё оказалось далеко не так ужасно! От Рональда удалось отвертеться, с герцогами и прочими графами управился Дарниш, из зубов Ристаны её так удачно спас Дайм.

При мысли о бирюзовых глазах Шу мечтательно зажмурилась.

Она и не смела и надеяться, что за ней начнет ухаживать настоящий светлый маг. Розово-золотистые нити в его ауре совершено определено указывали на то, что интерес маркиза много глубже и серьёзнее, чем требуется для его дипломатической миссии. Понятно, что Дайм явился в Суард не ради танцев. Маркиз Длинные Уши прямо заинтересован в сумрачной принцессе: он обязан сделать всё для того, чтобы Шу не спелась с Рональдом.

Чем больше Шу обдумывала подоплеку предложения Рональда, тем отчетливей понимала, что шансов от него отделаться крайне мало. Либо Шу согласится стать ученицей темного, и он получит ее силу почти законно, либо он её убьет раньше, чем Источник подчинится. Ни один из вариантов Шу не устраивал совершено. Дайм прав, надо срочно приручать Закатную Башню, а до тех пор увиливать, увиливать и увиливать. Если повезет, сегодня за обедом маркиз подскажет, что делать с башней.

Шу вполне разделяла его невысказанное мнение о сочетании приятного с полезным. Строить из себя кисейную барышню и прикидываться слабой, ранимой и капризной неженкой для Дукриста она и не собиралась. Шу слишком хорошо видела истинные побуждения и эмоции, чтобы обманываться. Сколько Шу себя помнила, никогда она не питала иллюзий по поводу любви (то есть её отсутствия) к ней отца и матери, и, тем более, всех остальных обитателей дворца.

До переезда в Сойку единственным человеком, любившим её, был брат. Она привыкла быть сама по себе, ни на кого не полагаться и никому не доверять. Как же Шу удивилась, когда совершенно посторонние люди — Фрай и Бертран Фломы — приняли их с братом как родных. В первые же дни в Сойке Шу открыла для себя нечто новое и необыкновенное. Оказывается, кто-то может её любить! Просто так, искренне и бескорыстно. И потом, когда она познакомилась ближе с Закеримом и Эрке… сразу двое друзей, которым можно доверять, которые готовы за них с братом в огонь и воду! Это стоило расставания с отцом и с родным домом.