ГРАЙЛОК - МИР ГРЕХОВ - Игорь Арье

- Если бы мы собирались бросить вас в море, - обернувшись, оскалился Галсар, - мы бы не стали отходить от берега, а сделали бы это прямо сейчас. А что вы не поделили с красными жрецами? Они поглядывали на вас как собака на вскарабкавшегося по дереву кота.

Матрос не только обладал острым слухом, но и был любопытен.

- Мы - известные своим благочестием подвижники, - ответил Морт, - им жаль отпускать таких святых людей. Ведь мы могли многому их научить!

Махаба хохотнул.

- Вот ваша каюта, святые люди, - объявил, распахивая дверь, Галсар. - Но учтите, поклоняться огню вам здесь запрещено. Для этого существует закуток на баке, там все обмазано глиной, жгите свой костер, сколько угодно.

Каюта оказалась крошечной каморкой под лестницей, ведущей на второй этаж кормовой надстройки. В ней были четыре неудобный койки в два ряда и приколоченный к полу сундучище, который мог служить и скамьей, и столом. В нем же путешественники могли хранить свои пожитки. Сундук даже запирался, и Галсар вручил гостям здоровенный ржавый ключ. Впрочем, когда Туйвин спросил его, у кого еще имеются ключи от этого сундука, моряк честно ответил:

- Зачем ключи? Этот замок можно открыть гвоздем, я сам как-то пробовал. Замок - это чтобы ваши пожитки не разбросало во время шторма.

Тем временем команда спустила с борта две шлюпки, в каждую слезли по шесть гребцов, им швырнули канаты. Когда гребцы отвели суденышки от галеона, а канаты, роняя капли воды, натянулись достаточно, Варанго принялся зычным голосом отдавать новые распоряжения. Гребцы налегли на весла, канаты сильней проступили из воды, натянулись… тяжелый "Гнева Ирго" едва заметно покачнулся, душераздирающе скрипнул причал… плавание началось.

Верхние койки достались Морту и Туйвину, потому что маг был стариком, и ему было бы тяжело карабкаться наверх, а Махаба оказался слишком большого роста. Каюта сужалась к потолку, потому что часть ее срезала лестница. Эйбон был здоровенным парнем. Поскольку ночь они провели в пути, теперь всем хотелось спать. Забросив поклажу в сундук, путешественники растянулись на койках. Морт проспал большую часть дня и встал, когда солнце склонилось к закату. Туйвин указал ему миску на крышке сундука, кроме коротышки в каюте никого не было.

- Вот, вяленая рыба, - объявил Туйвин. - Ее давали на обед, ты спал, но я приберег твою долю.

Потом Морт вышел на палубу. Спутников он обнаружил на баке. Махаба уставился в море, а Лайк разглядывал берег. Ворон старика пристроился на бушприте.

- Мы плывем на юг, - заметил Морт, - но по правому борту у нас берег.

- Это большой полуостров, - объяснил Махаба, - на южной оконечности его построен город. Ну, не настоящий город, а так… чуть больше, чем просто куча лачуг. У них нет башни, но они собирают орехи. "Гнев Ирго" зайдет туда.

"Южная оконечность большого полуострова, - подумал Морт, - конечно, там немного теплее, и там тоже живут люди. Лайвен - самый северный город Грайлока. Я этого не помню, но теперь знаю достаточно, чтобы сделать такой вывод. Все приходится узнавать заново. Интересно, много ли я потерял? А может, я был неучем? Тогда убыток невелик".

- Поселок, к которому мы направляемся, называется Карашт, - изрек маг, и ворон каркнул с бушприта. - Там стоянка окажется недолгой, потому что нет ни товара, ни денег, чтобы уплатить. А вот после нам предстоит большой переход открытым морем, и в Далане мы простоим довольно долго.

- Что такое Далан?

- Остров. Большой порт. Ты ничего не помнишь?

- О Далане? Нет, ничего. Моя память осталась на Поле Греха. Зачем ты спросил, старик?

- Если к тебе начнут возвращаться воспоминания, скажи мне об этом.

Морт не стал отвечать. Если к нему начнут возвращаться воспоминания… Интересно, как это будет выглядеть? Что он поймет о себе? Что был простым подмастерьем, что вышел сражаться с имперскими солдатами, как все земляки? Что он стоял в строю, стискивая до боли в костяшках пальцев древко копья? Или что он был рыцарем, благородным воином, что разглядывал строй немытой черни, посмевшей встать у него на пути… разглядывал себя - ополченца, неумело сжимающего копье? Чью память обещает ему Лайк в конце этого пути?

От этих мыслей закружилась голова, и Морт крепче вцепился борт. Волны, серые, похожие одна на другую, катились навстречу, нос "Гнева Ирго" резал их, как тупой нож, взлетали брызги, а вдоль правого борта медленно-медленно полз заросший лесом берег полуострова, названия которого Морт не помнил. Между бортом и берегом в серых волнах что-то белело. Морт пригляделся - кусок льда и чайка на нем. На бушприте каркнул ворон. Да, скоро белые чайки останутся за кормой, а Морт поплывет с черным вороном.

Маг скоро оставил бак и убрался в каюту, а Морт с эйбоном стояли и глядели, как бегут навстречу серые волны. Солнце опустилось к черной полосе леса по правому борту… наконец Махаба сказал:

- Плыть на юг - это хорошо! Особенно, если вовремя дают ужин. Вон идет Туйвин, наверное, хочет позвать нас к столу.

И верно, толстяк пригласил их в каюту. Ужин, как и обед, состоял в основном из соленой рыбы. Поглядев в миску, Морт громко объявил:

- Я вспомнил!

Лайк уставился на него с тревогой.

- Что? Ты вспомнил прошлое?

- Да, что-то вроде этого! - Морту не понравилось, как насторожился серый маг. Тем интересней оказалось его подразнить. - Я уверен, что в прошлой жизни я не любил рыбу!

Когда солнце скатилось за полуостров по правому борту, Варанго приказал держать курс в открытое море. Рыжебородый собирался идти под парусами и в темноте, для этого "Гнев Ирго" должен был держаться мористей, подальше от прибрежных скал и отмелей. Когда окончательно стемнело, качка усилилась, галеон вошел в полосу зыби - отголосок шторма, бушевавшего где-то вдалеке. Капитан сам встал на носу и глядел прямо по курсу, не встретится ли кусок льда. Достаточно большая глыба могла утопить даже такой крепкий корабль, как "Гнев Ирго". Опасность обошла галеон стороной, что не мешало Варанго орать, он ругал команду, ветер, волны, лед и темноту.

Резкий влажный ветер налетал порывами, в темноте наверху хлопали паруса, когда рулевой менял курс - а делать это приходилось достаточно часто.

В каюте стало холодно, пассажиры закрыли дверь, чтобы удержать остатки тепла, потому что эйбон все еще покашливал, а Лайк жаловался, что его старые кости ноют перед непогодой. Им удалось не замерзнуть, но от дыхания четверых мужчин внутри сделалось душно и отсыревшие одеяла не давали тепла. Утром, когда Морт поднялся первым и распахнул дверь, внутрь ворвался холодный ветер, мигом выдувший спертую духоту. С ветром в каюту вплыли облачка серого марева, судно стояло на якоре посреди тумана. Паруса были убраны, и никто не ревел на палубе. Морт даже удивился, выйдя на палубу: