Чистое сердце - Густав Эмар

Мы уже говорили о том, что, проходя через залу дома, Ягуар заметил спящих отца Антонио, Ланси и Квониама, но сон этих трех человек, как и всех охотников, был настолько чуток, что при звуках шагов молодого человека и его товарища-американца они тотчас же проснулись, осторожно встали и крадучись вышли из дома. Они сделали это, не обменявшись друг с другом ни словом; было очевидно, что они намеревались выполнить план, обговоренный заранее. Мигом оседлав лошадей, они были уже далеко к тому моменту, когда Джон Дэвис возвратился на свой сторожевой пост. Американец тотчас заметил их отсутствие и, стоя на часах, бормотал про себя задумчиво:

— Черт бы их взял, by God! Я желаю от души, чтобы им пустили пулю в лоб, чтобы отучить их от бродяжничества; только бы они не привлекли сюда мексиканцев.

Но на самом деле смелый план вольных стрелков вовсе не заслуживал такого порицания. Наоборот, он свидетельствовал о том, насколько люди эти умели быть преданными. Не зная об обещании, данном полковником Мелендесом, не доверяя коварным мексиканцам, они решили объехать окрестности и из всех уцелевших беглецов, принадлежавших к их партии, сформировать отряд для охраны Кармелы и Транкиля. Ланси должен был сделать попытку попасть на американский бриг, крейсировавший в бухте в двадцати ярдах от берега, известить капитана Джонсона об исходе битвы при Серро-Пардо, сообщить о критическом положении, в котором находятся старик-охотник и его дочь, и попросить подойти к берегу, где скрываются беглецы, и, если обстоятельства позволят, взять их на борт судна.

Известная поговорка — «Смелым Бог владеет» оправдалась и в этом случае. Судьба благоприятствовала трем искателям приключений гораздо более, чем можно было бы ожидать. Не успели они проехать и нескольких миль, как увидели бивачные огни около жалкой рыбачьей деревушки, находившейся на берегу моря недалеко от форта Пуэнте.

Они остановились, чтобы посоветоваться, как им поступить, но не успели переброситься и несколькими словами, как несколько всадников окружили их и взяли в плен, прежде чем они успели схватиться за оружие. Только одному из всех троих, а именно Ланси, удалось убежать, он прополз, как змея, между ног лошадей и скрылся прежде, чем остальные успели спохватились.

Ланси сообразил, что, дав себя схватить, он ничего не выиграет, в то время как убежав, он, возможно, сумеет привести задуманный план в исполнение. А потому, предоставив своим товарищам самим выпутываться из беды, он обратился в бегство. Но случилось неожиданное: всадники захватили отца Антонио и Квониама так быстро, что ни та, ни другая сторона не успели обменяться друг с другом ни единым словом. Когда же командир отряда грубо приказал, наконец, пленным следовать за собой, произошло нечто необыкновенное: люди, не разглядевшие друг друга в темноте, мгновенно узнали один другого по голосу. Отец Антонио и его товарищи попали в руки техасцев, бежавших, как и они сами, с поля сражения.

Покончив с поздравлениями по поводу счастливой встречи, друзья выяснили, что всадники эти составляли часть отряда, которым командовал Ягуар. Когда он, оставив отряд, бросился к повозке, в которой были Транкиль и Кармела, техасцы рассыпались во все стороны, но, очутившись в безопасности, каждый из стрелков решил отправиться к тому месту, где обычно находился их сборный пункт. Дорогой к ним примкнули другие беглецы, и оказалось, таким образом, что, всего их собралось приблизительно человек шестьсот. В настоящий момент беглецов уже начинало тревожить их ненормальное положение, их беспокоило, что среди них не было человека, способного стать во главе отряда. Когда отец Антонио выяснил все это, его охватила радость: вместо нескольких бродяг, которых он надеялся собрать для охраны Кармелы и Транкиля, он получил большой отряд. Чтобы в свою очередь доставить своим товарищам удовольствие, он сообщил им, что Ягуар жив, несмотря на слухи о его смерти, распространившиеся в армии, и даже не ранен, что он скрывается в доме, служившем техасцам с давних пор штаб-квартирой, и что он отведет всех туда. Отряд тотчас же снялся с лагеря, построился в колонны и двинулся в путь под предводительством отца Антонио. Солдаты ликовали при мысли о том, что скоро снова увидят горячо любимого командира.

Обо всем остальном читателю уже известно.

Ягуар от всей души поблагодарил отца Антонио и приказал войску стать биваком вокруг дома. Одно обстоятельство тревожило молодого человека: о Ланси не было никаких известий. Может быть, он утонул, погиб, переплывая бухту, чтобы достигнуть брига капитана Джонсона.

Ягуар знал, как Транкиль любил Ланси, знал, что тот в свою очередь платил ему тем же, а потому опасался, что ему придется сообщить канадцу о возможной катастрофе. Поэтому, несмотря на обещание тотчас же сообщить о происходящих событиях, Ягуар медлил с возвращением к друзьям и поглядывал временами на море, не зная, что ответить канадцу.

Между тем охотник, обеспокоенный доносившимся до него шумом и долгим отсутствием Ягуара, решил послать дочь выяснить, в чем дело, предупредив ее об осторожности и потребовав при малейшей опасности вернуться к нему. Весело подпрыгивая, точно молодая косуля, Кармела подбежала к Ягуару. Тот попытался сохранить спокойное выражение лица.

— Ну, так что же? — спросила она его с милым своенравным выражением, которое умела принять при желании. — Что с вами стало, беглец? Мы ждем вас с нетерпением, а вы спокойно расхаживаете здесь взад и вперед вместо того, чтобы вернуться к нам с хорошими вестями.

— Простите меня, донья Кармела, — возразил он, — я заставил вас беспокоиться, но произошло так много удивительных событий, что я до сих пор не пойму, не сон ли это.

— Все нас сегодня покинули, даже Ланси и Квониам до сих пор еще не показались.

— Вы извините их, сеньорита, потому что только я один знаю причину их отсутствия. Я был вынужден возложить на них серьезное поручение, но надеюсь, что они скоро вернутся, и как только я увижу их, то пришлю к вам.

— Ягуар, а вы разве не войдете в дом? Отец хотел бы поговорить с вами.

— Мне бы тоже хотелось этого, Кармела, но сейчас это невозможно. Подумайте, армия разбита, каждую минуту к нам присоединяются бежавшие с поля битвы, но офицеров слишком мало. Я один могу попытаться в какой-то степени навести порядок в этом хаосе. Но будьте уверены, если у меня появится хотя одна свободная секунда, я воспользуюсь этим, чтобы присоединиться к вам. Увы! Только вблизи вас я и бываю счастлив!

При этом намеке молодая девушка слегка покраснела. Когда она заговорила снова, голос ее зазвучал довольно сухо, в чем она почти мгновенно раскаялась, увидев впечатление, которое произвели на молодого человека ее слова, и тень, омрачившую его лицо.