Полотно темных душ - Элейн Бергстром

– А если я откажусь?

– Это моя охота, Миша. Ты либо сыграешь в эту игру, либо умрешь сейчас, и умрешь очень болезненно. Чуть позже взойдет луна, она осветит тебе дорогу. Если ты побежишь хорошо и быстро и будешь делать, как я скажу, обещаю убить тебя быстро. Может быть, тебе даже удастся спастись, но в этом я очень сомневаюсь.

С этими словами Маэв перевернула часы, открыла дверь и протянула Мише нож, держа его рукояткой вперед. Миша схватил нож и выбежал в открытую дверь. Маэв стояла на крыльце и смотрела ему вслед. Достигнув Тиморийской дороги, Миша заколебался, затем повернул и помчался в поселок.

Маэв этого и ожидала. Радостно засмеявшись, она запрокинулась назад и издала низкий, мрачный вой. В следующую минуту двое из ее стаи уже откликнулись на зов. Ее сделка с Мишей закончилась. Маэв подняла руки к лицу и вдохнула его запах, ставший особенно едким от страха. Раздеваясь, она подумала о том, что пытка должна доставить ей удовольствие.

Впервые она заметила, как Миша наблюдает за ее домиком, несколько дней назад. Зная о том, что несколько слов, сказанных ему украдкой кем-нибудь из ее слуг, могли направить его алчность в другую сторону, она все же позволила ему проникнуть к себе. Зима выдалась долгой и одинокой, и желание вновь ощутить вкус человеческого мяса все росло и росло. В последний раз она охотилась на человека так давно, что теперь даже три ведьмы не осудили бы ее за одну ночь развлечений.

Последние песчинки упали в узкое горло часов. Огромный волк спустился по ступеням крыльца и понюхал воздух.

Мише нередко случалось по ночам бродить по улицам Линде, но никогда еще он не оказывался ночью один в густом лесу. Теперь все его мрачные выдумки, которыми он пугал ребятишек, вернулись к нему самому и его страх многократно усилился. Страшные тени мерещились ему впереди и сзади и со всех сторон. Только остановившись, он смог разглядеть двух крупных волков, которые обнажали кривые клыки, готовясь напасть. Миша попытался обойти их, но волки снова отрезали ему дорогу в поселок. Он уже видел маленький дом матери, а яркий свет гостиницы бил ему прямо в глаза. Миша открыл рот, чтобы позвать на помощь, и волки придвинулись ближе. С криком ужаса Миша развернулся и помчался в холмы к востоку от поселка. Волки молча бежали по сторонам.

Миша полагал, что полчища голодных гоблинов доберутся до него гораздо раньше Маэв, однако в лесу было удивительно тихо, как будто все твари узнали об охоте и предпочли держаться подальше. У него был нож, и он надеялся, что, если Маэв настигнет его, нож послужит ему оружием. Он не стал гадать, какое обличье будет иметь Маэв, напав на него. В любом облике она была просто женщиной, пусть и могущественной, но всего лишь женщиной.

Прошло некоторое время, и Миша заметил, что больше не слышит тяжелого бега преследовавших его волков. Он попытался было убедить себя в том, что ему удалось убежать от них, но тут до его слуха донесся новый звук. Кто-то в одиночку шел по его следам. Если это Маэв, то перед схваткой с ней ему необходимо отдышаться. Миша прислонился спиной к куче камней и стал ждать нападения.

В тени деревьев появилась лиса. Просто лиса. Лисица уселась ниже него на склоне холма и подняла вверх умную мордочку. Миша облегченно вздохнул и внимательнее всмотрелся в великолепного зверя. За эту серебристую шкурку можно взять немалые деньги. Возможно даже…

Внезапно его сердце забилось быстрее, чем когда он мчался через лес. В лунном свете он разглядел, что лисьи когти выкрашены в красный цвет, и на его глазах лапы зверя стали удлиняться, превращаясь в человеческие руки с тонкими пальцами и накрашенными ногтями!

– Маэв? – прошептал Миша.

Она атаковала, вырвав нож из его руки и прокусив ему запястье своими острыми лисьими зубами. Затем она отпрянула и позволила ему бежать дальше, пока он не остановился в другом месте, чтобы перевести дух.

Ущербная луна успела подняться в зенит и снова опуститься к горизонту, когда Маэв надоела эта игра. Запястье одной руки юноши было сломано и кровоточило, на другой руке недоставало трех пальцев. Падая на снег – а теперь Миша падал очень часто, – он вскрикивал от боли, вскакивал на ноги и пробегал несколько ярдов, прежде чем, ослабев от страха и от потери крови, снова падал.

На просторной поляне в лесу, залитой лунным светом, Маэв вышла ему навстречу и поднялась на задние лапы. Ее конечности выглядели почти как человеческие, но лицо оставалось лисьей мордой, а тело поросло густым серебристым мехом. Миша не сопротивлялся, когда Маэв подошла к нему и сложила его окровавленные руки у него же над головой. Длинная, узкая морда скользнула под подбородок Миши, и горячее дыхание обожгло шею.

– Оставь меня в живых, Маэв! Позволь мне служить тебе…

Острые зубы впились ему в горло, и Миша упал навзничь, а Маэв оседлала его.

Бледный туман, заклубившийся между деревьями и закрывший на миг лик луны помешал Маэв немедленно прикончить жертву. Туман подкрался ближе, закружился мерцающей воронкой и медленно превратился в фигуру человека. Маэв внезапно почувствовала, как ее собственная сила куда-то уходит, исчезает, течет, как песок в часах. Помимо своей воли Маэв сбросила обличье лисицы и осталась обнаженной на холодном ветру.

Серебристые волосы, светлые глаза, мерцающие серебром в лунном сиянии…

– Джонатан? – шепнула Маэв, хотя незнакомец выглядел гораздо старше и был слишком матерым, чтобы оказаться Жоном.

– Я ощутил его страх и его боль. Тебе нужна плоть, мне нужна жизнь. Мы поделим его, – сказал мужчина, опускаясь на колени возле Миши, который неподвижно лежал на снегу, широко раскрыв глаза. Рот его округлился от ужаса. Руки мужчины закрыли глаза Миши.

– Угощайся, – пригласил он Маэв, касаясь губами лба юноши.

Силы вернулись к Маэв так же быстро как и пропали, и она снова превратилась в подобие лисицы. Крепко упершись задними лапами в снег, Маэв своими человеческими руками задрала тунику юноши и впилась острыми зубами в мягкую плоть на животе. Ей не было необходимости указывать, чтобы она причиняла своему врагу сколь возможно сильную боль, так как она и так заживо пожирала его. Серебряный лорд явно одобрял ее старания, и Маэв впервые за многие годы захотелось сделать все, что было в ее силах, чтобы доставить удовольствие кому-нибудь другому. Почему – она не спрашивала ни его, ни себя. Его могущество и сила были достаточной причиной.

Тело у нее в пасти становилось все холоднее и холоднее. Маэв подняла голову и отодвинулась, глядя, как призрак приканчивает жертву, извлекая из нее последние капли жизни.

Она ожидала похвалы, но мужчина – если таков был его подлинный облик – всего лишь довольно холодно посмотрел на нее и шепнул: