Полотно темных душ - Элейн Бергстром

– Почему ты отправился один? – спросил Джонатан.

– Мне так приказал мой господин. Уничтожение Полотна должно было стать последним испытанием моей силы. Это задание не казалось мне слишком сложным: сжигающее заклятье – и дело сделано. Ты ведь знаешь, как это просто, особенно с таким могуществом, которым мы с тобой обладаем. Однако на деле получилось не так. Мои огненные шары вернулись ко мне же и чуть не сожгли меня самого. Тогда я бросился на Ткань, несмотря на то что душу мою заполнил страх. Торжествующие вопли моих врагов звенели у меня в ушах, когда я сорвал Полотно с его почетного места. Эта трижды проклятая Ткань внезапно накрыла меня и прилипла. Я пытался сорвать ее, но не смог. Мои кожа и плоть, мои кости и моя сила растворились в нем… – Моргот замолчал и положил руку на плечо сына, как будто прикосновение к живой человеческой плоти могло напомнить ему о том, каким он был до того, как попал в плен к Полотну.

Жон с сочувствием посмотрел на него.

– Я думал, что теперь я умру, – продолжал Моргот, – но случилось нечто еще более ужасное. Вместо забвения моя душа попала в сеть из веры и могущества, и я, не способный пошевелиться, вытянувшись, лежал в ней. Прошел еще один день, и я стал чувствовать примитивные разумы существ, плененных Полотном до меня. Тогда я обратился к своей памяти и стал искать средства, при помощи которых можно было преодолеть колдовство.

Я нашел эти средства. Во вторую ночь моего плена луна ослепительно сияла и была круглой, как солнце. Я взял ее силу и освободил пленников Полотна. Разразилась катастрофа, и Стражи попытались уничтожить ткань Полотна, но тут выяснилось, что все заклятья, направленные против нее, возвращаются обратно и оборачиваются против самого заклинателя. Несмотря на мои усилия и усилия освобожденных душ, которые предприняли отчаянную попытку вырваться, мы не смогли преодолеть заклятья, наложенного Стражами на стены.

И тогда я стал притягивать к себе новых людей, чьи души были наполнены ненавистью или желаниями. Чем больше душ попадало в плен, тем могущественнее я становился, и ни один из Стражей не догадывался о моей силе.

– До тех пор, пока ты не завлек мою мать в Марковию? Моргот кивнул:

– И не поместил в нее свое семя. И теперь я ощущаю твое могущество, могущество столь большое, что подобно моему господину я начинаю трепетать при мысли о том, что может из тебя получиться.

– И ты станешь учить меня… отец?

– Так быстро, как ты сможешь обучаться. – Моргот вышел на середину пещеры и встал на небольшое возвышение, окруженное бассейном с водой. – Пожалуй, пора испытать тебя.

С этими словами Моргот закрыл глаза и высоко поднял руки. Жон смотрел на него во все глаза. Его отец начал длинное и сложное заклинание, напоминающее призыв к мудрости. Над ним появилась в воздухе хрустальная сфера размером почти с голову Гектора. Когда заклинание было закончено, хрустальный шар обрел материальность и тяжело опустился на подставленные руки Моргота. Внутри он был заполнен мерцающим белым туманом. Еще несколько слов, взмах головой, и туман стал принимать форму закрытой книги, чей золотой переплет был украшен перекрывающимися кругами и затейливыми руническими надписями. Жон внимательно прислушался к словам заклинания, и узор на переплете на его глазах стал еще богаче и сложнее. Наконец Моргот опустил шар на уровень груди, произнес последнее слово. Хрустальная сфера пропала, а книга сама собой раскрылась на середине.

Моргот громко прочел текст заклинания, это были те же самые формулы, которые он использовал, создавая книгу. Ему потребовалось на это всего несколько мгновений. После этого он приблизился к Джонатану и вложил тяжелый том в его руки.

– Взгляни-ка на это, – сказал он.

Джонатан посмотрел. Страницы были исписаны мелким, убористым почерком. Здесь были огненные заклинания, замораживающие заклинания, заклинания, чтобы вызвать чудовищ, заклинания, чтобы создавать существа, которые сами накладывают заклинания, и многое-многое другое.

– Первое заклинание, которое тебе нужно выучить – это заклинание, которое поможет твоей лучшей концентрации внимания, – сказал Моргот сыну. – Твоя учеба должна начинаться постепенно. Несмотря на это, мне кажется, что ты научишься всему этому еще скорее, чем я когда-то, – добавил Моргот и рассмеялся громким хриплым смехом. Голова Джонатана машинально повернулась к пещере Ивара. – И еще я обещаю тебе, Джонатан, что буду любить тебя как сына, любить так, как никто никогда не любил меня.

– И я тоже клянусь любить и почитать тебя как отца. Учиться… чтобы никогда не предать тебя. Благословишь ли ты меня, отец?

– Как это?

– Я помолвлен. Скоро я официально женюсь на дочери своего учителя.

– На дочери Ивара? – Да.

– У него тоже есть сила. Конечно, я благословлю твой брак. Чему тут удивляться? Жизнь для меня – драгоценна, и дети тоже, особенно те, которые унаследуют мой дар.

Жон улыбнулся. Взял отца за руку. Ее леденящий холод заставил его вздрогнуть, но ощущение холода исчезло так же быстро, как и возникло, и Джонатан почувствовал прилив тепла и любви, который повлек его на непривычную искренность:

– Колдовские книги и пергаменты Ивара находятся в пещере, которая соединяется с нашей, – сообщил он, указывая на проход. – До его пещеры совсем близко, и я боюсь, что если он услышит нас, то явится сюда, чтобы причинить тебе вред. Пожалуйста, ради него, запечатай проход.

В его просьбе Морготу почудился страх. Повернувшись к узкой расселине, он сделал несколько жестов и произнес одно слово, которое Жон не понял.

– Готово. Мы с тобой можем пройти, остальные – нет, если только ты или я не захотим этого.

– Спасибо, отец, – Жон колебался, так как, по всей видимости, уходить ему не хотелось. Немного помявшись, он добавил: – Кроме того, я не могу больше ночевать здесь. Мой поход в крепость должен был уже закончиться. Если я буду отсутствовать слишком долго, меня будут расспрашивать.

– Расспрашивать тебя будут в любом случае. Стражи не многое умеют, но они не глупцы. Вскоре они поймут, что ты наделал, и сообщат своим союзникам. Их посланец придет днем, так что тебе придется в одиночку перехватить его. Это и будет испытанием твоей верности.

– Может быть, тебе что-нибудь нужно, отец?

– Нет. Приходи завтра после полуночи. Мы начнем заниматься.

Джонатан выбрался из пещеры наружу, спустился по склону холма и пошел в село. В небольшой роще возле дома Маэв он задержался, стряхивая со штанов грязь и поглядывая на небо, где стремительные облака спасались от лучей утреннего солнца. Здесь же, укрытый деревьями от посторонних глаз, он позволил себе заплакать, выплакав горечь предательства.