Полотно темных душ - Элейн Бергстром

– Это мальчишка, – заявил Маттас. – Кто-то обучил его какому-то трюку, при помощи которого он ухитрился вытянуть энергию прямо из ткани Полотна.

В этих его словах были тревога и упрек, адресованный непосредственно Лео, хотя обращался Маттас сразу ко всем Стражам.

– Энергию нельзя украсть так просто, – возразил Лео так мягко, как только умел.

– Все, однако, уверены: что-то изменилось, – заявил Доминик, – и мы должны дознаться, что это такое.

В руках Доминик вертел амулет, и остальные Стражи с опаской на него косились. Они уже догадались, что необходимо проделать.

Этой ночью, пока остальные дожидались снаружи, Гектор и Доминик вместе вошли в часовню: Гектор нес в руках факел, а Доминик сжимал амулет. Остальные Стражи заперли за ними двери и начали тихо молиться о силе, стойкости и успехе, а также о жизни двоих своих собратьев. Доминик намеревался вызвать души Полотна и задать им несколько вопросов. Этот ритуал был подробно записан в истории Ордена. Несмотря на то что этим заклинанием часто пользовались в те дни, когда Орден был могущественен, никто из оставшихся в живых Стражей ни разу не осмелился к нему прибегнуть.

Фактура ткани Полотна постоянно менялась, но черты лиц пойманных им оставались неизменными. Некоторые из пленников Полотна были различимы лучше, некоторые хуже, и Стражи довольно часто видели лицо Вара, которого они между собой прозвали «красным», прочтя завещание Лейт; или саму Лейт с ее развевающимися каштановыми волосами. Несколько оборотней, которые когда-то захватили город, где раньше хранилось Полотно, были так же неразлучны в плену, как и в своей прошлой жизни, и их всегда видели на Полотне вместе.

Более могущественные существа прятались более тщательно. Серебряный лорд, который принес Ордену так много горя, появлялся либо на заднем плане, либо где-нибудь в углу, а подчас его бледное лицо вытягивалось во всю ширину или во всю высоту Полотна, так что разглядеть черты его лица было невозможно. Он прятался лучше всех остальных. Каждое имя, однако, было записано, а Доминик знал все имена наизусть.

Он схватился за один угол Полотна, а Гектор крепко сжал другой. Вместе они натянули Полотно и расправили складки таким образом, что Доминик мог видеть всю ткань. С легким вздохом страха, чувствовать который должен был каждый из братьев Ордена, Доминик начал вызывать души.

Произнеся какое-то имя, Доминик замолкал и ждал результата. Ткань Полотна начинала легко трепетать в их руках, когда названная по имени душа пыталась отозваться.

Доминик произносил имена медленно и громко, всякий раз получая ответ. Наконец он добрался до самого страшного их противника, существа, имени которого никто не произносил вслух с тех самых пор, как был разрушен их замок:

– Моргот!

Никакого ответа, словно Полотно было не Полотном, а простым куском ткани, словно часовня была обычным штабелем кирпича.

– Я приказываю тебе показаться, Моргот!

Гектор испуганно втянул голову в плечи, так как ему показалось, что слово «приказываю» не слишком годилось в данном случае. Он ожидал огненного ливня, удара молнии, направленного из ткани Полотна прямо в амулет Доминика. Именно этого следовало ожидать от Моргота, однако Серебряный лорд ничего такого не предпринял.

Доминик задумался, вдруг имя Моргота было записано неправильно. Тогда он попробовал его в различных вариантах, но так же безрезультатно. После этого он продолжил вызывать души по порядку и, дойдя до конца списка, произнес самое печальное из всех имен:

– Лейт!

Он сказал это ласково и негромко, словно боялся, что пробуждение может причинить ей боль.

Легкий бриз коснулся щеки Гектора, и пламя факела в его руках затрепетало. Когда он повернулся, чтобы отыскать отверстие, из которого на него вдруг пахнуло прохладным воздухом, у него под башмаком вдруг подалась каменная плита пола.

Гектор выпустил край Полотна, вручил факел Доминику и поднял каменную плиту, которая оказалась незакрепленной.

– Откройте двери! – крикнул Доминик остальным монахам, которые с нетерпением ждали снаружи. – Идите сюда, взгляните, что нашел Гектор!

Пето, самый маленький из Стражей, прополз подземным ходом до того места во внутристенном коридоре, откуда он начинался. Лео поспешил в библиотеку и обнаружил незапертую шкатулку, в которой хранился пергамент с письмом Лейт к сыну. Он был уверен, что шкатулка была открыта уже довольно давно, хотя как раз по этому вопросу трудно было сказать что-то определенное.

– Тебе следовало показать ему письмо матери несколько лет назад, – заявил Маттас. – У мальчишки никогда не было призвания, и Полотно не влекло его.

– Разве твоя жизнь в его возрасте была уже определена? – осведомился Доминик.

Маттас нахмурился. Огонь, выжегший его глаза, уничтожил и часть его памяти.

– Я не могу вспомнить, – признался он наконец.

– Зато я помню, – вступил в разговор Гектор. – Я думал, что как только мне удастся сбежать от своего господина, я сразу женюсь и воспитаю не меньше дюжины детей. Вместо этого я оказался здесь и воспитал только одного. Что бы ни натворил Джонатан, он совершил это только по неведению.

– Или под влиянием Полотна, – добавил Маттас.

– По неведению! – настаивал Гектор, пытаясь сдержать свою ярость. Гектор воспитал Джонатана и не собирался позволять никому несправедливо обвинять своего любимца. – Кроме того, мне кажется, что еще не поздно все поправить.

– Существует одна причина, еще более важная, почему нам нужно отыскать Жона как можно скорей, – заявил Лео. – Часовня защищена заклятьем со всех сторон. Если Жону удалось проникнуть в нее, несмотря на заклятье, это означает, что его непременно должно тянуть к Полотну. Иного объяснения я придумать не могу.

– Невероятно, – фыркнул Маттас.

– Лео прав, – поддержал товарища Доминик. – Один из нас должен отыскать Жона и сказать ему правду. Кто пойдет?

Доминик управлял заклятьями, которые удерживали души в плену Полотна. Маттас не мог путешествовать. Пето был еще мал. Слишком явная любовь Гектора к Жону могла помешать ему быть беспристрастным. Лео оказался единственным, кто мог отправиться в путешествие, а его мастерство чародея могло помочь ему защитить себя, если Джонатан окажется слишком опасным.

Горные тропы все обледенели, а ветер дул пронизывающий и холодный. Гектор проводил Лео до половины пути из крепости до Тепеста.

– Не суди Жона чересчур строго, когда отыщешь его, – сказал он на прощанье.

– Я должен найти Андора или Ивара и рассказать им о том, что произошло. Что касается Джонатана… – Лео вздохнул. – Я сделаю все возможное, чтобы привести его обратно.