Разрушенный рыцарь - Милена Янг

утонув в тяжелых мыслях. Притащил аптечку и перевязал глубокие раны, от которых навсегда останутся рубцы.

— Однажды это все закончится, — сказал Дамиан, глядя на бинты, уже потемневшие от крови.

— Обещаешь? — поднял голову Рафаэль. Его черные глаза были совершенно пустыми, и только ужас блестел в расширившихся зрачках.

— Даю слово.

* * *

Следующие три дня пролетели как в тумане. Наступили похороны Вильяма. Утром Рафаэль заставил себя съесть спагетти с сыром и запить чашкой горького либерийского кофе. Просто чтобы позорно не свалиться в обморок. Ну и потому, что Дамиан пригрозил, что запихнет ему спагетти в глотку, если Рафаэль не съест сам. Пришлось подчиниться.

Людей на похоронах было немного. Только знакомые Вильяма из университета, два школьных приятеля… У него ведь, кроме Рафаэля, по-настоящему не было никого. Ни родственников, ни мамы, ни папы.

Маленькое солнышко, которое освещало жизнь Рафаэля и делало его безликий мир не таким пасмурным, ушло навсегда. Он ведь даже не ценил этого. Принимал как должное. Привык так, что не замечал, что было бы, отними у него Ви. В последние недели не находил на него времени. Отменял встречи, переносил посиделки из-за того, что не было настроения и был завал на работе. И даже зная, что умрет, Вильям не захотел обременять Рафаэля чувством вины и грузом тяжести на сердце. Просил отпустить его. Не терзать себя. Насколько великим было его сердце?

Однажды Вильям сказал ему, что если бы он был созвездием, то определенно выбрал бы Орион. Звезда, которая дарила всем свет, погасла. «Спи спокойно, Бетельгейзе. Я буду искать тебя в ночном небе. Каждый день».

С чего он вообще решил, что имеет право надеяться, верить и дружить с кем-то? Ведь это очевидно — не имеет. Злодеев, как правило, ожидает несчастливый конец. Пора бы это уже понять. Смириться. Принять.

Он на минутку прикрыл глаза. А под веками ожило совсем недавнее воспоминание. Картина, которую он забрал из мастерской Вильяма. Фантастическое полотно, где он написал любимую Рафаэлем звездную карту. С одной стороны был Орион, а с противоположной ему — Антарес, сердце Скорпиона, с которым олицетворял себя Рафаэль. Богобоязненные христиане называли эту звезду Веспертелио, что означало «падший ангел». Восхода красного небесного тела боялись: считалось, что люди, родившиеся под его свечением, жестоки, склонны к насилию и разрушениям.

По мнению астрономов, Антарес завершает свой жизненный путь. Он практически исчерпал свой топливный запас. И скорее всего, в ближайший миллион лет способен взорваться как сверхновая звезда. После этого останется только черная дыра. Таким он себя и ощущал.

Когда гроб опустили в землю, Рафаэль включил на телефоне песню группы Halestorm «Bet U Wish U Had Me Back». Любимую песню Вильяма. Время утекало, как песок сквозь пальцы. Музыка раздавалась в мертвой тишине кладбища. Завывал ветер. Рафаэль ничего не чувствовал. Ни боли, ни жалости, ни гнева. В нем словно щелкнули переключателем и отключили все эмоции. Внутри было пусто.

Черный длинный коридор из смертей родных людей и кошмаров.

Рафаэль стоял на коленях перед могилой Вильяма и в каком-то необъяснимом ступоре неотрывно смотрел на улыбающееся фото друга. Черную ленту. И дату. 1 сентября 2017 года. Его глаза были сухими. Это все неправда. Обычный сон.

Когда он проснется, Вильям обязательно глупо пошутит над ним. Покажет свои новые рисунки. Расскажет забавную историю. Обнимет его. Рассмеется. Звонко, заразительно, как умеет только он.

«Не проснется. Больше никогда Вильям не проснется». Тучи на небосводе сгущались. «Перестань отрицать его смерть. Не будь трусом. Хватит защищать себя. Надо принять боль от потери». Он выключил музыку. Стало совсем тихо. Только шум ветра. Рафаэль вздрогнул, когда внезапно ощутил руки, обнявшие его со спины. Внутренне сжался. Обернулся и застыл.

— Tea? — Его голос звучал так потерянно, что сердце у нее чуть не разорвалось.

— Мне так жаль, — прошептала она и обняла Рафаэля.

Он послушно опустил голову на ее плечо и закрыл глаза.

— Он уже никогда не вернется, да? — спросил он обреченно, но крошечная надежда, словно он все еще верил в обратное, вызывала мучительную боль у нее в груди.

— Знаешь, христиане верят, что души невинно убиенных уходят на небеса, — тихо сказала она. — Я буду молиться, чтобы он попал в рай, Рафаэль. Он станет ангелом и будет оберегать тебя.

И если раньше он бы только посмеялся или отмахнулся от подобной мысли, сейчас слова Терезы принесли ему облегчение. Спокойствие, которого он давно не испытывал.

— Спасибо, Tea. — Он крепко сжал ее в объятиях.

Девушка мягко, бережно гладила его по затылку, шепча что-то. Ее нежный голос его умиротворял, ослабляя терновые путы, которые оплели его изнутри, впиваясь острыми шипами до зияющих ран.

«Я боюсь… Нет, я не имею права на это. Вильям был смелым перед лицом смерти. Я должен быть храбрым, сильным, чтобы защитить Терезу, Дамиана и всех остальных. Должен защищать моих людей. Охранять Данверс. Найти ублюдка, сотворившего это бесчеловечное преступление, и наказать».

Поднялся ветер, подхватывая желтые листья с земли в маленьком вихре. Мысль о возмездии сделала его сосредоточенным. Он нашел цель. И собирался ее достичь, чего бы это ему ни стоило. Чего-чего, а упорства и целеустремленности Рафаэлю было не занимать. Не время опускать руки. Пока он бездействовал, убийца разгуливал на свободе и строил дальнейшие планы.

Начал накрапывать дождь. Казалось, даже погода оплакивала смерть Вильяма. Рафаэль на секунду прикрыл глаза, а когда открыл, в них отражались уверенность и собранность. Больше никаких слабостей. Рафаэль поднялся с колен и подал девушке руку. Она без капли сомнений вложила свою маленькую холодную ладошку в его сильную ладонь.

— С этого момента я буду защищать тебя ценой своей жизни. Не позволю кому-то навредить тебе, Tea. Порву ему глотку зубами, но не дам умереть кому-то из моих близких. Клянусь. — Он обхватил лицо девушками руками и нежно коснулся ее лба губами.

Ливень обрушился на землю. Они заметили знакомую фигуру, подбегающую к ним. И улыбнулись. Одновременно. Дамиан несся к ним с зонтом.

— Не промокли? — спросил он, запыхавшись, держа черный зонт над головами Рафаэля и Терезы и стараясь укрыть их от дождя. — Успел по мне соскучиться?

— Ты мне? — Рафаэль растерянно моргнул.

— Видишь еще кого-то?

— Спасибо, но ты не до такой степени мне нравишься!

— Не волнуйся, у всех пар бывают проблемы. — Дамиан с хитрым видом похлопал Рафаэля по плечу.

Тот только театрально вздохнул и нежно обхватил ладошку Терезы, переплетаясь с ней пальцами.

— Едем домой? — улыбаясь, предложил Дамиан, пока они направлялись к его машине. — Чур, ко мне, — сразу же