Яростный клинок - Дэвид Геммел

Остаран расстегнул брошь в форме дубовой ветви и уронил черный плащ на землю. На нем был круглый бронзовый шлем и безрукавная кольчуга до бедра; теперь он носил еще и бронзовые поножи, как офицеры Каменного Города. Кольчуга тяготила, но защищала от того, чего молодой человек боялся больше всего — удара в живот. Его старший брат умер именно от такой раны, и Остаран твердо решил, что так мучиться не хочет.

Он глубоко вздохнул. Какой же вкусный воздух! На него бросился воин с копьем. Остаран ждал до последнего, а потом легко отпрыгнул в сторону, ударив рукоятью меча в челюсть противнику. Тот упал на траву без сознания.

Раздражение начало проходить. В конце концов атака не казалась безрассудной. Он повел тридцать всадников в бой против маленькой группы пеших кердинов, а оказалось, что они заманивали к большому отряду, который прятался в ближайшем лесу. Оттуда выскочила по меньшей мере сотня воинов, громко крича и пугая коней. Остаран затрубил отступление. Его люди принялись разворачивать лошадей, но — вот не повезло! — грудь его коня пронзила стрела. Гат спрыгнул с умирающего зверя и обнажил меч, когда к нему бросилась дюжина воинов.

— Идите сюда и умрите, сукины дети! — заорал он.

Его окружили враги с раскрашенными лицами. Теперь они брали его измором. До него донесся звук копыт. Отбив удар, Остаран ударил противника кулаком в лицо, сбив с ног, а потом опасливо бросил взгляд влево. К ним скакало двадцать верховых, рассеивая силы врага. Первый всадник, Яростный Клинок, протянул ему руку. Остаран схватился за нее и прыгнул на спину коня. Риганте развернул скакуна и, прикрываемый с боков другими всадниками, повез гата прочь от преследующих их кердинов.

К Остарану подъехал один из его людей, подвел коня. Тот пересел на нового скакуна и издал боевой клич, взмахнув саблей над головой. Яростный Клинок рассмеялся, и все остальные присоединились к нему. Теперь их было почти семьдесят, и они атаковали во второй раз. Кердины развернулись и бросились к лесу. Остаран затоптал двоих, потом развернул коня и подъехал к Коннавару, сидящему на высоком каштановом мерине почти шестнадцати ладоней в холке.

— Спасибо, риганте, — сказал он. — Я уже приготовился пировать за столом Тараниса. Слава богам! Как же хорошо жить!

— Насколько я помню, — заметил Конн, — Ученый велел избегать открытых стычек.

— Да, велел, но я позабыл. — Остаран отъехал от него, спешился и пошел среди лежащих на земле мертвых и раненых. Троих кердинов, сильно искалеченных, немедленно отправили на тот свет. Более легко раненным позволили собрать оружие и отступить к лесу. Человек, которого Остаран ударил рукоятью, был просто оглушен и теперь пришел в себя.

— Думаю, Ученый обрадуется живому пленнику, — сказал Коннавар.

Остаран стоял около воина на коленях, приставив нож к его горлу.

— Этот человек кельтон, хоть и не из моего племени. Я буду проклят, прежде чем отдам его палачам Джасарея. Кроме того, он все равно им ничего не скажет. — Он бросил на лежащего на земле взгляд. — Я ведь прав?

Человек закивал.

— Видишь? — Остаран помог воину встать. — Ступай-ка к своим друзьям, — велел он.

Кердин нашел выроненный меч, подобрал его, а потом медленно побрел к лесу.

Коннавар покачал головой, и глаза его блестели от гнева.

— Странный способ воевать, — заметил он. — Зачем ты отпустил их?

— Именно так и следует воевать, — возразил Остаран. — Мужчины против мужчин, равные против равных. Отважные сердца, яростные сражения и победа, смягченная милосердием. Тургонцы лишают битвы их величия. Они как горный обвал. Никакого героизма, просто смертоносная лавина, сметающая все на своем пути. Честно говоря, не люблю я их.

— Зачем же ты сражаешься на их стороне?

— Потому что кердинов я не люблю еще больше. Заносчивые ублюдки.

— У тебя кровь на лице, — сообщил Коннавар.

— Хвала Даану, не моя. — Остаран вытер лицо рукой. Приподняв кольчугу, он вытащил маленькую костяную расческу и тщательно расчесал висячие усы. — Как я выгляжу?

— Очень хорош. А теперь не поискать ли нам следы неприятеля?

Остаран положил руку на плечо риганте.

— Ты слишком серьезно относишься ко всему, юный Коннавар. Совершенно не важно, обнаружим мы их или нет. Это их земля. Они сами найдут нас, будут сражаться и все погибнут. Армию Каменного Города не победить.

Коннавар промолчал. Он просто поехал вдоль леса, держась на расстоянии полета стрелы. Остаран смотрел ему вслед. Подняв плащ, гат сел на лошадь и поехал к своим людям. Его чернобородый брат, Арикс, выглядел встревоженным.

— Почему риганте вел отряд? — спросил Оста. Арикс пожал плечами. Он не смотрел брату в глаза.

— Не знаю. Просто взял все в свои руки. — Воин улыбнулся. — Удачно вышло, а? — Прочие воины рассмеялись. Остаран не обратил на них внимания. — Конечно, удачно, раз я жив. Но в случае моей смерти командование должен был принять ты.

— Не люблю я этого, — возразил Арикс. — В любом случае у Яростного Клинка лучше получается.

— Лучше получается? — передразнил его гат. — Он иноземец, — и повернувшись в седле, спросил другого всадника: — Почему ты последовал за ним, Даран?

— Он велел нам, — ответил стройный рыжеволосый парень. — Разве ты не хотел, чтобы мы тебя спасли?

— Конечно, хотел, идиот. Просто я пытаюсь понять, как риганте может начать командовать отрядом гатов.

— Арикс прав, — продолжил Даран. — У него хорошо получается. Вот на прошлой неделе он не велел нам пересекать ручей. Потом там оказалась засада кердинов. Мы бы попали в ловушку.

Несколько воинов выразили свое согласие.

— Может, поставить его на место Арикса? — фыркнул Остаран.

— Это было бы здорово, — откликнулся тот.

— Заткнись, брат. Я пошутил.

— Нет, это хорошая идея, — вставил Даран. — Я имею в виду, мне очень нравится Арикс, но он не вождь.

— Спасибо, Дар.

— Это не комплимент, идиот, — разозлился Остаран. С появлением Коннавара спор прекратился.

— Ни следа врага, — заметил он. — А еще прибыла команда планирования.

— Самое время поесть, — заметил Арикс. Коннавар подъехал к Остарану.

— Думается мне, Кердины не зашли так далеко на север. Кажется, они повернули назад.

Его собеседник покачал головой.

— Нет, они идут к каменистым нагорьям. Там Ученый не сможет строить крепости.

— Если бы это было правдой, мы бы увидели их следы. Пятьдесят тысяч человек не могут не оставлять следов. А тот, по которому мы шли, оставили наши сегодняшние противники. Они хотели, чтобы мы подумали, что армия отступает. Уверен, что основные силы позади.