Перегрузка - Артур Хейли

— Времени для чего?

— Для того, чтобы дать понять людям, что грядет энергетический кризис, который может изменить их жизнь к худшему, причем настолько, что им это и не снилось.

Бердсонг усмехнулся:

— А может, истина в том, что «Голден стейт пауэр энд лайт» не рвется к сбережению электроэнергии, потому что это мешает получению прибылей?

— Ну это уж просто наглая ложь. Поверить в нее могут лишь такие люди, как вы, с извращенным сознанием. — До Нима вдруг дошло, что Бердсонг все время пытался вывести его из себя, и он все-таки попался на этот крючок. Бердсонг, видимо, этого и добивался. Оскар О’Брайен нахмурился, но Ним старался смотреть в сторону.

— Я предпочитаю никак не отвечать на это грязное обвинение, — проговорил Бердсонг, — и хотел бы задать другой вопрос. Действительно ли ваши люди потому серьезно не работают над проблемой использования солнечной энергии и силы ветра, что это дешевые источники энергии, от которых трудно ожидать огромных прибылей, как от «Тунипы»?

— Ответом будет однозначное «нет», хотя в вашем вопросе содержится лишь полуправда. Дело в том, что энергия солнца недоступна в больших количествах, и эта ситуация не изменится до наступления следующего столетия. Стоимость получения солнечной энергии необычайно высока, она гораздо выше стоимости электричества, которое мы планируем получать с помощью угля в Тунипе; кроме того, солнце как источник энергии по сравнению с обычной электростанцией, может вызвать еще более значительное загрязнение окружающей среды. А что касается энергии ветра, здесь можно говорить лишь об отдельных, далеких от промышленных масштабов примерах ее использования.

Член комиссии подался вперед.

— Я вас правильно понял, мистер Голдман, вы сказали, что солнечные лучи могут вызвать загрязнение?

— Да, господин председатель. Это утверждение часто удивляло тех, кто не рассматривал производство солнечной энергии во всех его аспектах. При нынешних технических возможностях электростанции по переработке солнечной энергии с такой же проектной мощностью, как и для «Тунипы», потребуется сто двадцать квадратных миль земли только для того, чтобы разместить коллекторы. Это приблизительно семьдесят пять тысяч акров, две трети озера Тахо, — сравните это с теми тысячами акров, которые потребуются для планируемой нами угольной электростанции. При этом не забывайте: земля, использованная для улавливания солнечных лучей, будет уже непригодна для любого иного применения. Если это не загрязнение, то что?..

Член комиссии не дал Ниму закончить:

— Интересная мысль, мистер Голдман. Мне кажется, многие из нас даже не задумывались об этом.

Бердсонг, нетерпеливо переминавшийся с ноги на ногу в ходе этого диалога, снова перешел в атаку.

— Вот вы говорите нам, Голдман, что приступить к использованию солнечной энергии мы сможем лишь в следующем веке. Почему мы должны вам верить?

— Вас никто к этому не подталкивает. — Ним и не пытался скрыть свою неприязнь к Бердсонгу. — Хотите верьте, хотите нет. Это ваше дело. Таково единодушное мнение экспертов: об использовании солнечной энергии в промышленных масштабах можно будет говорить самое раннее лет через двадцать. Поэтому нам не обойтись без работающей на угле электростанции вроде «Тунипы», и еще во многих других местах, чтобы не допустить надвигающегося кризиса.

Бердсонг ухмыльнулся:

— Опять вы затянули свою старую песню про кризис.

— Когда он нагрянет, — произнес с чувством Ним, — вы вспомните эти слова и вам придется их проглотить.

Член комиссии потянулся было за своим молоточком, чтобы призвать стороны к порядку, но в последний момент отнял руку — наверное, ему самому было любопытно посмотреть, что произойдет дальше.

Лицо Бердсонга покраснело и скривилось в усмешке.

— Я не собираюсь проглатывать какие-либо слова. А вот вам придется! — фыркнул Бердсонг. — Все равно подавитесь словами — вы и ваша банда капиталистов в «Голден стейт пауэр энд лайт». Все слова, слова, слова. Те, что вы уже наговорили на этом слушании, и те, которые вам еще предстоит произнести, потому что мы, ваши противники, затаскаем вас по судам, свяжем по рукам и ногам, как в этой истории с Тунипой, апелляциями и судебными запретами и всякими прочими легальными способами. И если понадобится, мы выдвинем новые иски и будем повторять это хоть двадцать лет. В итоге люди сорвут ваши грабительские планы и победят. — Лидер «Энергии» сделал паузу и, тяжело вздохнув, добавил: — Так вот, мистер Голдман, позвольте мне вас заверить: использование солнечной энергии начнется здесь раньше, чем вы получите ваши новые электростанции в Тунипе или других местах. Вернее всего, вы не получите их сейчас и вообще никогда.

Видимо, завороженный вспыхнувшей словесной дуэлью, председатель потянулся к своему молоточку, но снова опустил руку. В этот момент раздались аплодисменты. И в тот же самый момент взорвался Ним. Он с силой ударил кулаком по ручке свидетельского кресла и вскочил на ноги. Его гневно сверкающие глаза пронзали Бердсонга.

— Если вам действительно удастся сорвать строительство этих электростанций — «Тунипы» и других, то это будет означать только одно: что наша обезумевшая, саморазлагающаяся система дает безграничную власть маньякам-эгоистам, помешанным и откровенным шарлатанам вроде вас.

Неожиданно в зале воцарилась тишина. Ним повысил голос:

— Только избавьте нас, мистер Бердсонг, от болтовни насчет того, что вы представляете народ. Ничего подобного. Это мы представляем народ — простых, порядочных, нормально живущих людей, доверяющих компаниям, подобным нашей, которые освещают и обогревают их дома, дают возможность заводам и фабрикам работать и делают еще миллион других полезных вещей, которых вы и ваши единомышленники из эгоистических соображений готовы их лишить под видом заботы о людях. — Ним повернулся к члену комиссии и административному судье: — В чем сейчас нуждается наш штат и многие другие, так это в «здоровом компромиссе», компромиссе между сторонниками идеи «никакого роста любой ценой» на примере клуба «Секвойя» и Бердсонга и теми, кто ратует за максимальный рост производства, игнорируя его воздействие на окружающую среду. Я и компания, которую я представляю, признаем необходимость компромисса, настаиваем на нем сами и советуем другим действовать подобным образом. Мы сознаем, что нет простых подходов, поэтому стараемся нащупать некий «средний путь»; определенный рост производства электроэнергии необходим, однако, Бога ради, оставьте нам, специалистам, поиск средств для наиболее рационального обеспечения этого роста. — Он снова повернулся к Бердсонгу. — То, чего вы добиваетесь для народа, в итоге обернется для него страданиями. Ему придется испытать лишения от острой нехватки элементарных удобств, массовой безработицы, дефицита больших и малых приспособлений, привязанных к электричеству. Кризис — это не чья-то выдумка, а суровая реальность, которая захватит всю территорию Северной Америки и, вероятно, многие другие районы земного шара. И где же тогда будете вы, Бердсонг? — спросил Ним застывшего в молчании оппонента. — Наверное, затаитесь? Будете скрываться от людей, которые наконец-то разберутся в том, что вы всего лишь дурачивший их шарлатан.

Еще продолжая говорить, Ним почувствовал, что в своих обвинениях он зашел слишком далеко, явно перешагнул традиционные рамки публичных слушаний и проигнорировал ограничения, наложенные на него «ГСП энд Л». Возможно, он дал Бердсонгу основания для возбуждения иска о клевете. Ну и пусть, а вот внутренний голос говорил Ниму, что об этом нельзя было не сказать, что его терпению и благоразумию есть предел. Ведь кто-то должен был сказать правду — откровенно и бесстрашно, независимо от последствий. И Ним продолжал:

— Вы что-то говорили о сорокапроцентной экономии, Бердсонг? Это вовсе не экономия энергии, а ее потеря. И она — синоним совершенно иного образа жизни, проявление чертовского убожества. О’кей, есть люди, которые утверждают, что всем нам не мешало бы понизить уровень жизни, что нам живется слишком уж хорошо, что мы заелись. Что ж, может быть, так оно и есть. Но как бы то ни было, решения о переменах такого рода касаются не энергетических компаний вроде «ГСП энд Л». Уважая волю выбранных органов власти, мы несем ответственность за поддержание угодного народу жизненного уровня. Поэтому мы будем продолжать защищать этот уровень, Бердсонг, до тех пор, пока не поступят новые директивы из официальных источников. А вот желания таких лицемеров, раздувающих щеки от собственной значимости, как вы, для нас не указ.

Когда Ним замолчал, чтобы передохнуть, член комиссии холодно спросил:

— Вы закончили, мистер Голдман?

Ним повернулся и посмотрел на скамью: