Не делай добра - Мари Секстон

университет. Лейквуд или Денвер в любом случае не будут иметь большого значения. Он будет жить дальше от «Тап Хауса», но он уже сократил количество выступлений там. В последнее время он проводит больше времени, играя в доме престарелых в Голдене, где живет дедушка Фила, поэтому ему хотелось бы жить дальше на запад. К тому же, его отец как бы намекнул, что у него может быть квартира в Лейквуде, в которой он сдаст нам жилье со скидкой.

- Правда? - Спросил Уоррен.

Грей рассмеялся.

- Кажется, я действительно нравлюсь его отцу. Бог знает почему.

- Дай ему время, - поддразнил его Фил. - Он придет в себя.

Они все рассмеялись, добродушно подшучивая над Греем по поводу его родственников.

Чарли проигнорировал их. Он откинулся на спинку стула, размышляя о предложении Грея.

Чарли все эти годы жил в доме своей бабушки, но люди, которые знали ее, в основном уехали. Если бы он остался там, где был, люди продолжали бы стучаться в его дверь, прося о помощи. И хотя часть его души ненавидела отказываться от этого, другая часть считала, что, возможно, пришло время. Все было так, как сказал Уоррен - теперь у него был муж. Ему нравилось помогать людям, но он мог делать это, не рискуя попасть в тюрьму. Новый дом в новом районе позволил бы ему это сделать.

Его бабушка не хотела бы, чтобы он навсегда остался привязанным к прошлому. Он знал это. Он всегда это знал. Раньше у него не было причин переезжать. Оставаться на месте было просто. Но если все его друзья были готовы собрать вещи и переехать в пригород, возможно, он тоже был готов.

- Мне понадобится большая кухня, - сказал он, возвращая их внимание к насущному вопросу.

- Достаточно большая, чтобы продолжать печь печенье, - сказал Фил.

- Достаточно большая для всех нас восьмерых, - добавил Уоррен.

- Достаточно большая для обеденного стола бабушки, - сказал Грей. - Это самое главное.

- Да, это так. - Чарли оглянулся на своих друзей - Грей, который был рядом с ним более двух десятилетий. Уоррен, который после всех этих лет больше улыбался, чем хмурился. Фил, который всегда казался отстраненным, но был первым, кто позвонил и проведал Чарли, и тем, кто купил кольца для его свадьбы.

Его друзья, которые все пришли в больницу, чтобы побыть с ним, хотя у них была своя жизнь.

Сердце Чарли наполнилось радостью. Что бы ни случилось, он мог положиться на них.

- Я согласен, если вы согласны, - сказал он им.

Фил рассмеялся. Грей и Уоррен зааплодировали. И хотя другие в приемной, возможно, удивились бы, почему четверо взрослых мужчин вдруг вскочили на ноги и обняли друг друга, как будто это был футбольный матч, а не больница, Чарли, Грей, Уоррен и Фил сделали то же самое.

Глава 23

Первое, что Джонас осознал, проснувшись, это то, что Чарли держит его за руку. Все остальное тело Джонаса казалось далеким и каким-то отстраненным от его мозга, но тепло руки Чарли на его ладони было чудесным.

- Спасибо, - сказал он еще до того, как открыл глаза.

Чарли провел пальцами по волосам Джонаса.

- Все кончено, и ты отлично справился.

«Отлично» показалось небольшим преувеличением, учитывая рвоту и то, насколько он был близок к тому, чтобы развалиться на части, но это не имело значения. Он сделал это. Он отдал свою почку тому, кто в ней нуждался. Он почтил память Шелли самым лучшим способом, который только мог придумать, и на сердце у него стало легче.

Его перевезли в больничную палату. Оказавшись там, Чарли подарил ему браслет.

- Я знаю, браслеты медицинского оповещения не совсем сексуально, - сказал Чарли, застегивая его на запястье Джонаса. - Но парамедикам и врачам нужно знать, что у тебя всего одна почка.

Джонасу это понравилось. Сексуальность для него ничего не значила. По его мнению, это был знак почета, даже больший, чем зеленая ленточка, которую медсестры повесили на дверь его палаты.

Он провел в больнице две ночи. Чарли едва ушел, хотя Джонас убедил его вернуться домой хотя бы на время, достаточное для того, чтобы поспать в своей постели. Уоррен и Тейлор навестили его, как и Ривер с Филом. Грей и Эйвери прислали цветы.

- Они бы пришли, но я думаю, что они все еще выясняют, где границы дозволенного, - сказал ему Чарли.

У Джонаса не было достаточно сил, чтобы беспокоиться. Все, что он мог делать, это спать. Ему потребовались все силы, чтобы проглотить бульон и желе, которые принесли медсестры. На второй день, после того как Джонас доказал, что может хотя бы самостоятельно ходить в туалет и справлять нужду, Чарли разрешили забрать его домой.

Тем не менее, Джонас спал. Чарли приносил ему еду и лекарства. С одной стороны, ему не нужны были сильные обезболивающие после первого дня, проведенного дома. Он мог обойтись Тайленолом. Но он не мог поверить, насколько ужасно он себя чувствовал. Даже простое хождение на кухню вымотало его. Он понятия не имел, что бы он делал, если бы Чарли не заботился о нем.

На четвертую ночь после возвращения домой, когда Джонас был слишком уставшим, чтобы вставать с постели, он разрыдался. Он ожидал, что с каждым днем будет чувствовать себя немного лучше, но этого не произошло. Он по-прежнему чувствовал себя так же паршиво, как и в самый первый день. Впервые он задумался, не совершил ли ошибку. Не зря у людей две почки. Очевидно, ему не суждено было жить только с одной. О чем он думал?

Чарли держал его на руках, пока он плакал, и слегка покачивал.

- Все наладится. Твоему организму нужно время, чтобы адаптироваться, вот и все.

В тот момент Джонас ему не поверил. Но через два дня он проснулся, чувствуя себя лучше. Впервые после операции его первая мысль была не о том, как паршиво он себя чувствует. Дело было не в том, насколько ему больно. Его первой мыслью было, что он ужасно голоден.

На следующий день он чувствовал себя почти так же хорошо, как обычно. Спина и бока все еще болели. Ему приходилось быть осторожным и не двигаться слишком быстро. Но в целом он снова чувствовал себя нормально. Его поразило, как два или три