Жестокий муж (СИ) - Вильде Арина

А сам выскакиваю в коридор и несусь совсем не в ту сторону. Осознаю это только когда упираюсь в аварийный выход. Останавливаюсь, ладонями в стену упираюсь, делаю несколько глубоких вдохов.

Она же прикалываются, правда? Решила надо мной поиздеваться?

— Захар Александрович, — рядом замирает Кирилл, — с вами все в порядке?

— Да, то есть нет. Найди мне Резниченко. Срочно.

Глава 52

Юля

Я не могу поверить в то, что слышу.

Частичная потеря памяти?

Прошло шесть лет с того дня, как мы с Захаром поженились?

Моргаю часто-часто, смотрю то на Захара, то на доктора.

— Такое иногда случается, не волнуйтесь, по статистике память возвращается от семидесяти до девяноста процентов случаев. Это лишь дело времени, — подбадривает меня врач.

— Но есть же десять процентов, у которых память так и не восстановилась? Что насчет них, Андрей Леонидович?

— Уверяю, это вас не коснется. У вас не настолько серьезная травма, чтобы воспоминания не вернулись.

Киваю. Надеюсь, что так и есть.

Это до безумия странно, утром я проснулась с мыслью, что вместо гортензий хочу пионовые розы в букете невесты, а оказалось, что с тех пор прошло шесть лет.

— Захар, что мне делать? А где родители? Ты сообщил им? Как это вообще произошло?

Беспомощно смотрю на мужа.

Муж…

Странно думать о нем так. Я очень волновалась о том, как пройдет наша первая брачная ночь. Какой будет наша совместная жизнь. Будем ли мы любить друг друга. Захар был мужчиной гораздо старше и опытней меня. А еще у него была любовница. До нашей свадьбы. Но судя по тому, что у нас есть четырехлетняя дочь, то наш брак стал удачным. Это не может не радовать.

— Я еще не звонил твоей матери, как узнал сразу примчался и не подумал об этом, — он подходит ближе, берет меня за руку. И это прикосновение отдается покалыванием во всем теле.

Этот мужчина и правда стал моим? У меня все получилось?

— А дочь? Ты приведешь нашу дочь? — спрашиваю, задыхаясь от волнения.

— Я покажу тебе ее фото и видео, а чуть позже, когда тебе станет лучше, прийду навестить тебя вместе с ней, — мягко объясняет мне Захар.

— Хорошо, — киваю.

Доктор уходит и мы с Захаром остаемся в палате одни. Мне немного неловко быть перед ним в больничной пижаме и растрепанной. Мы не так уж много провели времени перед свадьбой, все произошло слишком быстро, поэтому я понятия не имею о чем с ним говорить и как себя вести.

Это для него я родной человек, с которым он шесть лет жил, а для меня… Для меня он все еще мужчина, которого я желаю всем сердцем, но не могу до него дотянуться.

Захар стоит рядом с кроватью, его рука всё ещё лежит на моей. Он будто пытается удержать меня в реальности, которая кажется чужой и незнакомой.

Я опускаю голову, чтобы избежать его пристального взгляда, но ощущаю, как его пальцы чуть сжимаются вокруг моей кисти, не позволяя мне отстраниться.

— Юля, — его голос глубокий, низкий, полный чего-то такого, что я не могу понять. Забота? Вина? — Тебе не о чем волноваться. Всё вернётся на свои места, шаг за шагом. А я... я буду рядом. Договорились?

Я поднимаю глаза, пытаясь прочитать выражение его лица, но оно остаётся таким же закрытым, как и всегда. Или это мне только кажется, что оно всегда было таким? Шесть лет — слишком большой провал.

— Спасибо, — тихо говорю я, чувствуя себя не в своей тарелке. — Это... всё слишком странно.

— Странно? — его губы дергаются в слабой усмешке. — Это мягко сказано. У тебя был адский день, Юля. У нас обоих. Тебе стоит отдохнуть. Очень важно, чтобы ты как можно быстрее все вспомнила. Мне нужно знать, что именно произошло с тобой. И, Юля, — он делает паузу, прежде чем продолжить. Словно пытается подобрать слова, — никуда не выходи одна, за дверью круглосуточно дежурит охрана, в случае чего сразу же зови их. Договорились?

— У нас какие-то проблемы? — спрашиваю встревоженно, заглядывая ему в глаза.

— Не у нас, а у меня. По работе. Но ничего серьезного, просто обычная предосторожность.

Я пытаюсь улыбнуться в ответ, но мышцы лица будто застыли.

— Так ты покажешь мне нашу дочь?

— Ты уверена, что хочешь видеть фото и видео прямо сейчас? — спрашивает он. — Может, тебе нужно отдохнуть?

— Нет! — слишком резко отзываюсь, а потом смущённо добавляю тише: — Хочу. Очень хочу. Я... я должна увидеть её.

Захар достает телефон из кармана, проводит пальцем по экрану и через несколько секунд подносит его ближе. На экране появляется фотография маленькой девочки с большими карими глазами и копной черных волос. Её улыбка такая яркая, что кажется, освещает всю комнату.

— Это Диана, — говорит он тихо. — Наша дочь.

Слёзы подступают к глазам. Я прикрываю рот рукой, чтобы сдержать всхлип, но это бесполезно. Девочка смотрит на меня с экрана, как будто знает, что я её мама, а я ничего о ней не помню. Это разбивает мне сердце.

— Она такая красивая... — шепчу я. — На кого она больше похожа?

— На тебя, — отвечает Захар, его голос становится мягче. — Но характер... Это уже моя заслуга.

Его слова вызывают у меня слабую улыбку сквозь слёзы. Я смотрю на экран, не могу оторваться от фотографии, пока Захар не включает видео. На нём Диана, сидя на полу, раскладывает какие-то игрушки и смеётся, рассказывая о том, как папа купил ей «целое королевство». Её голос — как музыка, и я не могу поверить, что этот маленький человек — часть меня.

— Почему она не здесь? — спрашиваю, глядя на Захара. — Я должна быть с ней.

— И будешь, Юля. Как только ты почувствуешь себя лучше. Ты ей нужна здоровой и сильной, понимаешь? — его слова звучат убедительно, и я киваю, хотя внутри меня бушует шторм.

Я хочу обнять свою дочь, почувствовать её тепло, услышать её смех не через экран. Убедиться, что это не шутка, не сон, а самая настоящая реальность.

Захар молча выключает телефон и кладёт его в карман, словно даёт мне время переварить увиденное.

Он подходит к окну, скрещивает руки на груди, будто ставит невидимую границу между нами. Я наблюдаю за его силуэтом, пытаясь понять, что он чувствует. Но Захар — как закрытая книга, страницы которой я потеряла.

Я чувствую, словно тепло его рук всё ещё осталось на моей коже, хотя он уже отпустил меня.

— Тебе нужно отдыхать, Юля, — говорит он наконец, его голос звучит тихо, но твердо. — Завтра я приеду снова. И если тебе что-то нужно — просто скажи, я всё привезу.

— Захар, — я смотрю ему в глаза, цепляясь за его уверенность. — Спасибо, что ты здесь. Правда. Без тебя я…

Он оборачивается, его глаза чуть смягчаются, но лишь на миг.

— Ты моя жена, Юля. Ты правда думаешь, что я могу быть где-то ещё? — в его голосе звучит что-то почти укоризненное, и я отвожу взгляд, чувствуя себя ещё более растерянной.

Слово "жена" звучит из его уст так весомо, что я невольно вздрагиваю. В нём нет ни капли фальши, но и тёплой близости тоже нет. Это просто факт, который он констатирует. Мне становится грустно и тревожно, ведь я не знаю, что стоит за этими словами.

— Отдохни, — добавляет он. — А через несколько дней я привезу Диану. Думаю, она будет очень скучать без тебя.

Я чувствую как мое сердце болезненно сжимается.

— Это так странно. Для неё я ведь настоящая мама, а для меня она...

— Её мама, — перебивает Захар, его голос звучит твёрдо, как будто не оставляет места сомнениям. — Ты её мама, Юля. И это то, что никогда не изменится, независимо от того, что ты сейчас помнишь.

Я киваю, глотая слёзы, которые всё ещё комом стоят в горле. Он смотрит на меня ещё несколько мгновений, словно проверяя, всё ли в порядке, затем произносит:

— Мне пора.

Он поворачивается, чтобы уйти, и я вдруг чувствую, как в груди что-то обрывается. Хочу что-то сказать, остановить его, но вместо этого лишь молча наблюдаю, как он уходит. Дверь за ним закрывается с мягким щелчком, оставляя меня одну в палате.