Жестокий муж (СИ) - Вильде Арина

Может, я стал мазохистом, в душе не ебу.

Встаю из-за стола, потягиваюсь. Мышцы гудят, но это неважно. Стул скрипит, отъезжает назад. Подхожу к окну. Вечерний город пульсирует огнями, будто живой организм.

Телефон все еще в руке. Щелкаю экран, открываю чат. Смотрю на фото еще раз. Пишу короткое сообщение: «Скоро буду».

Отправляю, экран тухнет. Кладу телефон в карман, как будто только что зафиксировал что-то важное. И да, это так.

Спускаюсь на парковку. Темно, прохладно. Машина стоит на своем месте, как всегда. Открываю дверцу, сажусь. Ключи в замок зажигания, мотор мягко урчит.

Замечаю на руке размазанный след от ручки. Тянусь к бардачку за салфетками. Открываю… а там помада. И зеркальце.

Очередное напоминание о Еве.

Какого хрена это все еще здесь?

Захар, ты, блядь, идиот. Тупой, наивный придурок. Какого хуя ты вообще чего-то смог добиться в этой жизни, если не видел, как тебя годами разводили, как последнего лоха? На протяжении, мать его, лет.

На что ты велся, а? На слёзы? На истерики? Или просто думал членом? Ну конечно. Весь такой умный, деловой. Только стерва щелкнула пальцами, и ты уже как дрессированная собака. Жрал ее слова, ее слезы. А она смеялась.

Твоя слабость, Захар. Твоя ошибка.

И ты это понял, когда уже по горло в говне оказался.

Дышу через зубы. Злость скручивает внутренности. Сам себя довел, сам себя добил.

Беру зеркальце. Кручу в руке. Холодное, скользкое. Пахнет металлом. Пахнет ею.

Надавливаю сильнее. Раздается хруст. Трещина.

Чувствую, как стекло протыкает кожу. Глубже.

Острая, резкая боль обжигает пальцы.

– Мазохист хренов, – шепчу, стиснув зубы.

Капли падают на сиденье. На обивку. И мне плевать. Смотрю на них и хочу еще. Боль отвлекает. Она глушит ту злость, что пожирает меня изнутри.

Бросаю осколки на пол. Боль гудит в руке. А я давлю газ. Туда, где, может быть, есть шанс.

Глава 50

Юля

Диана осталась дома с Захаром, а я поехала в торговый центр. Конечно же в сопровождении охраны. Это первый раз за, кажется, целую вечность, когда я действительно оказываюсь на улице, среди людей.

Ощущение странное — словно месяц провела на необитаемом острове. А здесь всё иначе: толпа, мерцающие витрины, голоса людей и аромат кофе от ближайшего киоска.

Но стоит мне только немного отвлечься, как снова ощущаю на себе пристальный взгляд охраны и тревогу.

Магазины погружают меня в череду привычных мыслей: нужно купить теплую обувь, шарф — уже холодно, да и куртка совсем легкая. С собой из Англии мы ничего не привезли, а купить все необходимое еще не успели.

Времени у меня немного, поэтому после того, как покупаю одежду, иду в магазин для детей. Подбираю пару игрушек для Дианы, чтобы как-то обрадовать её вечером. Пробегаю глазами по полкам, выбирая несколько наборов для творчества, ещё пару кукол и невольно улыбаюсь, представляя её радостные глаза. Охранники на автомате подхватывают пакеты с покупками.

Захар ничего не говорит мне о его делах с Каримовым. Страх немного притупился и я позволила себе расслабиться. Правда отпускать домой нас с Дианой никто не собирается. Я уже устала спрашивать. Если с Каримовым нет никаких проблем, то почему мы сидим за городом в окружении кучи вооруженных людей и можем выходить не дальше ста метров от дома?

Это утомляет. И пугает. Я теперь в ответе за чужую жизнь и должна сделать все, чтобы уберечь дочь от плохих людей. Я прекрасно осознаю, что была слишком наивна и недостаточно опытна. Мне не стоило недооценивать мужчину, которого подозревают не просто в нелегальном бизнесе, а в торговле людьми.

— Юлия, нам нужно уже возвращаться, — в мои мысли врывается голос Георгия.

Я киваю. Прекрасно помню, что мне отвели всего два часа личного времени. Но этого безумно мало, чтобы надышаться свободой.

— В уборную зайду и поедем, — вздыхаю и отдаю очередной пакет с покупками.

За дверью женской уборной я остаюсь одна. Почти все кабинки свободны.

Подхожу к раковине, включаю воду и мою руки. Откинув волосы с лица, поднимаю глаза к зеркалу, и тут доносится знакомый, противный голос.

— Вот это встреча! Сама судьба свела нас сегодня.

Вижу в зеркале отражение Евы. Она стоит прямо за моей спиной, смотрит на меня с той же высокомерной усмешкой и ненавистью, что и в прошлую нашу встречу.

Мне хочется уйти.

Я вздыхаю, внутренне готовясь, что ничего хорошего от этой встречи ожидать не стоит.

Как вообще получилось так, что мы одновременно оказались в одном и том же месте?

— Ты следила за мной? — коротко спрашиваю и отворачиваюсь, не реагируя на её провокацию. Тяну из диспансера бумажное полотенце, комкаю его и бросаю в урну.

— Увидела как ты заходишь в один из магазинов и пошла за тобой, выискивая подходящего момента, чтобы поболтать. Это оказалось не так просто, Захар окружил тебя такой заботой, словно ты жена президента. Пришлось натянуть на голову капюшон, чтобы проскользнуть мимо твоей охраны в женскую уборную.

— Нам не о чем говорить, Ева. Пропусти, — делаю шаг вперед, но Ева не унимается. Не дает мне пройти.

— Не так быстро, Юля. Ты ведь не думаешь, что я позволю тебе так просто уйти? — её голос ядовит, и в каждом слове слышится презрение. — Ты украла у меня всё: дом, мужчину, который был рядом, жизнь, которой я жила. Я хочу компенсации!

— Ева, я не собираюсь это выслушивать. Компенсацию требуй от Захара. Это ваши с ним дела, — говорю тихо, но твёрдо. Надеюсь, что она поймёт намёк и отстанет. — Пропусти.

— А ну, стоять, дрянь! — она тут же заступает мне дорогу, злобно сверкая глазами. — Мы не закончили! Ты не уйдёшь, пока мы не разберёмся. Ты даже представить себе не можешь, сколько мне пришлось пройти, чтобы Захар был со мной. А ты? Что ты сделала для этого, Юля? Просто приползла обратно и выставила себя бедной, несчастной мамочкой?

Меня это порядком утомило. Её нападки, как бы я ни старалась игнорировать, всё-таки пробираются сквозь мою броню, но я делаю шаг в сторону, решив просто уйти. Однако Ева не отходит, а наоборот, повторяет мое движение, блокируя мне проход.

— Уйди с дороги, — голос слегка дрожит. Ева это замечает и торжествующе улыбается.

—А если не уйду? Что ты сделаешь? Пожалуешься Захару?

Она специально провоцирует. Давит. И я понимаю, что её злость давно перешла черту, за которой здравый смысл перестаёт существовать.

— Последний раз говорю, Ева. Уйди.

— Ты реально думаешь, что сможешь так просто меня сбросить со счетов? Я не позволю. Ты даже не представляешь, на что я способна, если меня лишают того, что принадлежит мне.

— Захар сделал выбор. Это его решение. Не моё.

— Его решение? Он бы никогда не посмотрел на тебя, если бы ты не прикрылась ребёнком. Ты думаешь, я этого не понимаю?

— Это бессмысленный разговор. Уйди с дороги.

Блондинка кривится, её глаза горят злостью. В следующую секунду она резко хватает меня за руку, впиваясь ногтями в кожу.

— Знаешь чего я хочу больше всего? Изуродовать твое лицо, чтобы Захару было противно на тебя смотреть. Или лучше нанять кого-то, чтобы трахнул тебя? Знаешь, Билецкий ведь ненавидит делить с кем-то женщину. После другого мужика даже не прикоснется к тебе, — она начинает громко смеяться. Мне кажется, что она окончательно двинулась мозгами.

С ней лучше не связываться. Не спорить. Просто подождать пока ей надоест. Но мне так хочется. Безумно. Закрыть рот этой твари раз и навсегда. Чтобы в моем присутствии больше и слова сказать не осмелилась.

— Понятия не имею что у вас там произошло, но тебе стоит встать перед Захаром на колени, вместо того, чтобы тратить на меня время, с трудом отрываю ее руку от своей.

Поправляю одежду, но тут Ева словно сходит с ума.

Но она резко хватает меня за плечо и толкает к стене, её лицо искажено гневом.

— Я прикончу тебя прямо здесь, сука! — выплёскивает она, снова толкая меня еще раз, но в этот раз изо всей силы. Так, что я не удерживаю равновесие, спотыкаюсь и лечу вниз.