Финанс-романс. В дебрях корпоративной Европы - Яна Афанасьева

Регулярные встречи с инвестиционными банкирами разделили мой офисный гардероб на две части: с ними – черное платье DKNY , красное платье DKNY или черный костюм Max Mara плюс неизменные Louboutins ; без них – вся остальная одежда и обувь на низком каблуке.

На этих встречах я впервые смогла оценить возможности, которые дают знания, полученные на занятиях МВА , а именно – сближающее действие тайного бизнес-словаря, которым я овла дела в совершенстве. Почти для любого события в корпоративной жизни или в экономике для новой стратегии или тренда есть исторический аналог. И профессионалы очень быстро смогут отличить знатока от дилетанта по тому, понимает человек, о чем идет речь, или нет. Как будто произносишь пароль, по которому тебя принимают за своего. Особенно любят блеснуть консультанты, инвестиционные банкиры и юристы: «если повторить розничную модель Dell », «опыт первых лет убытков Amazon », «японский сценарий бума цен на недвижимость». Банкиры – люди чрезвычайно занятые, а правильная обувь, аксессуары и верно подобранный профессиональный словарь способны убедить их, что человек ты серьезный и на тебя стоит потратить драгоценное время.

Семинары JP Mоrgan в отеле Le Royal – это неформальная ярмарка новостей, на которой сплетни о том, кто у кого сманил фондового управляющего, соседствуют с поиском ответа на вопрос, можно ли доверять, например, облигациям правительства Бразилии.

Женщины на этих встречах практически не появлялись. На одном из семинаров, пока мы с Филиппом обменивались дежурными приветствиями в ожидании начала, мимо проходил один из докладчиков и остановился с ним поздороваться. Филипп меня, разумеется, представил:

– Привет, Джон, разреши мне вас познакомить.

Джон недоверчиво посмотрел в мою сторону, явно не понимая, как я сюда попала и что тут делаю. Подумал, наверное, что чья-то подружка.

– Привет, я сейчас буду выступать и рассказывать о Бразилии. Это будет очень скучно.

– Привет, я – из ArcelorMittal , управляю пенсионными фондами.

И сразу вижу резкий всплеск интереса у Джона в глазах.

Филипп посмеялся:

– А ты знаешь, как произвести первое впечатление.

Я наметила основные шаги для изменения ситуации с пенсиями: усилить контроль за раздачей пенсионных обещаний сотрудникам, использовать финансовые критерии для оценки инвестиционных предложений, консолидировать управление активами и ввести обязательные тендеры для выбора фондовых управляющих.

Мистер А. план одобрил и настоял на том, чтобы мы представили его совету директоров и мистеру Митталу – нужно было заручиться и его поддержкой. Ссылки на презентацию, подготовленную для этого случая, и особенно на предложенные выводы пошли по всем эшелонам власти. Люк шутил, что благодаря самой скучной на свете проблеме я стала корпоративной звездой. Каждый день мне приходили приглашения на всевозможные совещания и личные встречи с просьбой пояснить сильным мира сего различные пенсионные аспекты. Словом, нас включили в большую игру, я чувствовала себя на волне славы. Казалось, мое заслуженное повышение находится буквально за следующим поворотом.

Греческий кризис неплатежей, политические скандалы вокруг американского долгового потолка и общая неустойчивая ситуация лета 2011 года в который раз подкосили и так некрепко стоящую на ногах стальную индустрию. Standard & Poor‘s изменил прогноз ArcelorMittal со стабильного на негативный за слишком большие долги, куда, разумеется, включались и десять миллиардов долларов пенсионных обязательств. На тот момент наш кредитный рейтинг и так был уже на самом низком инвестиционном уровне – BBB . Дальше был только переход в категорию junk [81] . Экономическая ситуация не улучшалась: заказы сократились, цены на сырье подскочили, долги и пенсионные обязательства продолжали расти. Принято было решение закрыть несколько фабрик в Европе. Дженнифер пришлось совмещать работу в Comp & Ben и в отделе по связям с профсоюзами, потому что надо было оговаривать условия увольнения сотен работников. Она полуофициально устранилась от принятия решений и объявила всем, что по текущим вопросам Лейла, только что вернувшаяся из отпуска, будет за главную.

Мистер А. и Адитья Миттал призвали к отчету руководителей и финансовых директоров европейских фабрик, которые до сих пор как-то ухитрялись отмахиваться от назревших перемен, и потребовали от них вместе со мной вырабатывать план выхода из пенсионного болота. О том, что у меня есть две начальницы, ни один ни другой в своих сообщениях не упомянули.

Вернувшись из летнего отпуска, Лейла не поспела к раздаче благодарностей за удачный план, и реакцию ее предугадать было не сложно. В Лейлиной голове не укладывалось, почему на телефонные конференции к CFO , Адитье Митталу приглашают меня, а не ее. Это ей казалось равносильным анархии.

Ничего нового Лейла придумывать не стала и положилась на свою проверенную тактику: ежедневно жаловалась Дженнифер на то, что я дала слишком самонадеянный ответ или консультацию другому отделу, не посоветовавшись предварительно с ней. Она и вправду начала вести журнал моих приходов и уходов, отмечая, с кем я отправляюсь на ланч и как долго отсутствую. Что бы я ни сказала или ни сделала, все было плохо. В итоге меня полностью лишили свободы – даже имейл по работе самой отправить было нельзя.

Я совершенно запуталась: совет директоров решил, что мой план хорош и его нужно исполнять, а начальницы считают, что я создала проблему и не должна показываться никому на глаза. Дженнифер как будто подменили. Из прагматичного и откровенного ментора она превратилась в политкорректного дипломата. Иначе говоря, приняла сторону Лейлы. Еще вчера я была любимицей Мистера А. и открывательницей новых горизонтов, а сегодня Дженнифер с сожалением замечает, что на меня жалуются коллеги. Она, конечно, не отрицает моих достижений, авторитет нашего отдела заметно возрос, но в общем и целом от меня ожидали гораздо большего. Мне нужно научиться работать с Лейлой, потому что рано или поздно она придет на место Дженнифер.

Джек Уэлш пишет, что ни в коем случае нельзя чувствовать себя жертвой обстоятельств, как бы ни было плохо и досадно на работе. Нужно трудиться еще упорнее, ставить новые цели. Он полагает, что, если приносить пользу компании, справедливость восторжествует. Тех, кто добивается результатов, обязательно рано или поздно замечают и продвигают.

Я мысленно спрашивала себя, что же я сделала неправильно и где совершила ошибку, чем спровоцировала неодобрение. Говорят, жертвы насилия часто винят себя в том, что сами причастны к произошедшему с ними. Жертвы корпоративной травли испытывают то же самое. Ты всегда считала, что на критику или агрессию «ведутся» только слабаки, а умные люди в такие ловушки не попадаются? Инстинкты агрессоров, пытающихся выжить тебя из коллектива, именно на это и рассчитаны: ты начнешь искать причину в себе, сомневаться и испытывать неловкость за то, что сама спровоцировала конфликт, а нужно открыто обратиться за помощью и дать отпор.