Крылатый воин - Александр Васильевич Чернобровкин

что приближаются «зеро», причем у каждого свое количество, от двенадцати до двадцати пяти. Скорее всего, не врут все, просто видят больше или меньше. Японские истребители разделились. Одна половина связывает боем наши «Аэрокобры», а вторая несется на бомбардировщики. Моя «Тутси» у них первая в очереди.

Мы договорились со стрелком, что надо делать в случае атаки сзади сверху. Как только ведущий японский самолет выходит на дистанцию огня, Джонни предупреждает меня и направляет пулеметы вправо для него, потому что я отправляю самолет в скольжение вправо для меня. Вражеские истребители проскакивают мимо, получив свою порцию пуль. На деле оказывается не так красиво, как казалось в теории, потому что без потерь проскочить не удалось. Я услышал перестук пуль и снарядов по фюзеляжу и увидел в левой половине крыла отверстия, причем одно диаметром сантиметров двадцать. Решаю, что этого достаточно для выхода из боя, раскрываю тормозные щитки и бросаю «Бэнши» в почти вертикальное пике. Никто из японцев не преследует меня. Наверное, решили, что сбили. На высоте метров сто выхожу в горизонтальный полет, плавно снижаюсь до пятидесяти.

— Джонни, ты живой? — спрашиваю стрелка.

— Да, сэр, — докладывает он как-то не очень радостно. — Нам почти весь хвост разнесли.

— Бывает, — спокойно произношу я, потому что не вижу повреждения. — Если нипез будут атаковать, предупреди заранее, опущусь ниже.

На всякий случай вспоминаю, где в этом районе можно сесть на вынужденную. Разве что у обрывистого берега на мангровые заросли, которые в некоторых местах уходят в море километров на тридцать. Теоретически между ними можно добрести до суши, особенно, если прилив будет подгонять. Как будет выглядеть на практике, не знаю. Может быть, так же, как и с сегодняшним маневром по уклонению.

Мы все-таки дотянули до аэродрома Кила-Кила, хотя могли сесть и раньше на любой другой из американских. Приземлились последними, докатились до конца взлетной полосы, где встали, потому что самолет отказывался поворачивать в любую сторону, вперед и только вперед. Мне говорили, что «Бэнши» очень живучие. Убедился в этом, когда выбрался из кабины и увидел, что хвостовая часть напоминает скелет большой рыбины, на котором висят остатки шкуры.

Подъехала аварийная машина, зацепилась тросом за крюк на шасси, потащила к ремонтной мастерской. Механик Чарльз Пек плелся следом, подсчитывая, наверное, с грустью, сколько человеко-часов уйдет на ремонт.

— Вас в очередной раз похоронили, — поделился по секрету первый лейтенант Семпсон, проводивший опрос. — Почти все заявили, что видели, как ваш самолет врезался в землю.

— Немного не дотянул до земли, но в следующий раз постараюсь, — серьезно произнес я.

Первому лейтенанту Семпсону медведь на чувство юмора наступил, поэтому смотрит на меня, как на идиота.

66

Я был уверен, что теперь не скоро поднимусь в воздух. Как сказал механик Чарли, недели две минимум будут восстанавливать мою милашку. Это при условии, что быстро подвезут запасные части. После завтрака собирался отправиться на пляж, окунуться в Соломоново море. Мне не советовали делать это, потому что в воде и на дне много всякой экстремальной живности и растительности, включая ядовитые медузы, но в отеле не было бассейна, а уехать из этих краев, не погрузившись в водоем с библейским названием, было бы святотатством.

Меня тормознул на выходе из ресторана сержант из аэродромной обслуги:

— Сэр, майор Нортон приказал прибыть на аэродром для боевого вылета. Автобус у крыльца.

Я переоделся по-быстрому, захватил сагайдак. В автобусе уже заждались меня экипажи других самолетов, высказали пару ласковых слов.

— Не думал, что полечу сегодня. Мой самолет в ремонте, — сказал я в оправдание.

— А на каком полетишь, не сказали? — спросил второй лейтенант Вильям Оуэн, прилетевший сюда вместе со мной.

— Понятия не имею, — честно признался я.

Почему его так волновал этот вопрос, узнал на инструктаже. Бил, как называли его однокурсники, летал вторым пилотом на «Б-25с» по прозвищу «Красотка Нэлли». Первый пилот вчера перебрал в баре и получил бутылкой по голове. У него и раньше были проблемы с серым веществом, а после удара и вовсе кукушка начала сбоить. Или хитрый первый пилот решил закосить под дурачка и комиссоваться из армии или оказаться на безопасном служебном месте и без напрягов досидеть до окончания войны.

Штурман группы майор Пол Нортон провел короткий инструктаж. Бомбить будем в который уже раз аэродром в Лаэ. Фишка в том, что ангары там оборудованы в тоннелях в холме. Когда приближаются американские бомбардировщики, базирующиеся в Лаэ истребители взлетают и встречают гостей, а остальные самолеты спокойно ждут, когда закончится налет. Серьезный урон можно нанести, только попав непосредственно в ангар тяжелой бомбой. Поэтому полетят только «Б-25б» из нескольких групп, базирующихся рядом с Порт-Морсби. Нагрузка — две дветысячефунтовые бомбы М-34 с реальным весом девятьсот двадцать девять с половиной килограмм каждая, из которых четыреста восемьдесят два — взрывчатка аматол. Ее использовали в мою предыдущую эпоху. Это смесь тротила с аммиачной селитрой в примерно равных долях для большей бризантности (дробящего воздействия на среду).

— На «Красотке Нэлли» первым пилотом будет второй лейтенант Вудворд, — объявил напоследок майор Нортон.

Сидевший рядом со мной второй лейтенант Вильям Оуэн погрустнел. Видать, надеялся, что первым назначат его, как имеющего опыт на этом типе самолетов. Главный штурман группы решил, что фартовость выше опыта. Предполагаю, что на эту мысль его навела развороченная хвостовая часть моего «Бэнши».

«Митчеллы» — средние двухмоторные бомбардировщики. У них два киля, как у «Пешки» и «Доринье». Могут брать, в зависимости от модели, от двух тысяч трехсот до двух тысяч восьмисот килограмм бомб. Вооружены двенадцатью крупнокалиберными пулеметами, из которых четыре впереди. Разгоняются до четырехсот сорока километров и на крейсерской скорости могут улететь на четыре тысячи триста километров. Командиром считается штурман-бомбардир, который во время бомбежки находится в «аквариуме» в носовой части. Кабина пилотов просторная. Сидим с Билом рядом, не толкаясь локтями. Обзор хороший. Шасси трехстоечное, как у «Хэвока», поэтому рулить по взлетке на нем одно удовольствие. Высоту набирает медленно. Гудит непривычно тихо, я даже подумал, что с двигателем проблемы. Второй пилот сказал, что все в порядке.

Я пристраиваюсь ведомым к третьему «Б-25б» из нашей группы, летим в точку рандеву, где нарезаем круги, пока не соберутся все — восемнадцать бомбардировщиков и двенадцать тяжелых истребителей «Р-38» или попросту «Молния». Эти самолеты двухмоторные двухбалочные с расположением пилота в гондоле между ними, из-за чего похожи на немецкий «Фоке-Вульф-189» или «Рама». Разгоняются до шестисот шестидесяти километров, но дальность всего семьсот двадцать пять километров. Вооружены двадцатимиллиметровой пушкой и четырьмя крупнокалиберными пулеметами. С первого залпа разносят