Софи. Перерождение - Аля Миррова

согреть тебя, — Адриан расстегнул рубашку и снял сапоги. Белизна его кожи резко выделялась в полумраке комнаты. Граф снял с себя ремень, обошёл кровать и оказался позади неё. Она не могла его видеть, не могла обернуться, лишь слышала его дыхание. Он осторожно завёл ей руки за спину, и она почувствовала, как жёсткая кожа ремня стянула запястья.

Софи не могла и подумать, что это может так возбуждать. Соски напряглись, а внизу живота запульсировало желание. В этот момент сковывающая её сила исчезла, и она оказалась сидящей на коленях со связанными за спиной руками в центре кровати.

Дыхание, а затем и губы Адриана коснулись её шеи. Между тем пальцы графа не спеша вынимали шпильки из её причёски, и вот водопад чёрных густых волос обрушился ей на плечи и спину. Он запустил обе руки в её волосы и аккуратно провел по ним до самых кончиков, разделяя на три равных части. Потом быстро заплел ей косу и намотал себе на руку, так что у Софи не было никакой возможности увернуться от его требовательных поцелуев. Она и не пыталась, её заводили его небрежность и жесткость.

Белье уже давно промокло, а возбуждение все нарастало. Оно накатывало волнами, отпуская на мгновение и начинаясь по-новому. Он продолжал ласкать и изучать её, словно музыкант, исследуя свой новый инструмент, перебирал струны её чувственности, настраивая её под себя. В какое-то мгновение он избавился от последней преграды, отделяющей его ее естества и развязал ей руки, но только лишь для того, чтобы перекинуть ремень через перекладину изголовья кровати.

И вот она уже почувствовала, как он входит в неё, наполняя её лоно и вознося на новую вершину удовольствия. Невозможность прикоснуться к нему, ощущение его власти над ней, её беспомощное и полное доверие придавали всему происходящему между ними неизвестный Софи оттенок чувственности.

Она потерялась и растворилась в этих ощущениях. Когда, подойдя к наивысшей точке, он ускорил движения, её тело словно взорвалось множеством перекрывающих друг друга оттенков удовольствия. Софи застонала, и ей вторил низкий утробный рык первородного. Экстаз одновременно накрыл их обоих.

Софи лежала, укрывшись простынею, и смотрела на Адриана. Он лежал рядом, подставив согнутую в локте руку под голову. Его тело блестело от пота, а губы улыбались.

— Тебе нужно в ванную, — он нежно провел согнутыми пальцами по её щеке.

— Я не могу. У меня нет сил, а все тело гудит, будто попало под магический удар. Так хорошо, что просто невозможно пошевелиться.

Адриан поднялся с кровати и стянул с неё простыню:

— Иди-ка сюда, — он взял её на руки и отнес в ванную. Бережно опустив её в чашу, Адриан активировал артефакт воды и забрался следом. Широкая чаша ванны позволяла удобно расположиться в ней вдвоём. Она лежала, опираясь затылком и спиной на его грудь и живот. Его руки нежно скользили по её мокрой коже, добираясь до её живота, бёдер, ягодиц.

В тёплой ванне к Софи начали возвращаться силы. Она перевернулась на живот, развела колени и бедра, и уселась на него сверху. Её руки нащупали мочалку и бутылочку с мыльной водой. Густая пена растеклась по его широкой груди. Адриан позволял ей делать то, что ей хочется, явно наслаждаясь её прикосновениями. Закончив намыливать его, Софи, стоя на коленях, отложила мочалку и, развернувшись к нему спиной, потянулась за ковшиком.

Внезапно рука Адриана легла ей на шею, вынуждая нагнуться и упереться руками в дно чаши. Второй рукой он подхватил её под живот, поднимая вверх её ягодицы. Сейчас он вошёл в неё резко, с напором, частые быстрые движения выдавали его желание быстрой разрядки, не заботясь о её удовольствии. Софи застонала, успокоившееся было желание вспыхнуло с новой силой, увлекая её в водоворот ощущений. Едва она дошла до пика возбуждения, как волна экстаза сбросила её в бездну удовольствия и блаженства.

Софи сидела, оперевшись спиной на стенку чаши и отрешенно наблюдала из-под опущенных ресниц, как Адриан, закончив споласкиваться, вылез из ванны и, обернув полотенце вокруг бёдер, подошёл к ней.

— Софи, вылезай. Вода уже остыла.

— Ну уж нет, милорд. Сначала вы выйдете отсюда, а потом уже я вылезу. Ещё один раз я не переживу.

— Вот только не говори, что тебе, проведшей два года среди жриц любви, такая разминка в тягость, — Адриан наклонился и вынул её из воды.

— Разминка? Адриан, ты в своём уме? Нам предстоят две недели верхом. А я уже сейчас сомневаюсь, что смогу завтра сесть на лошадь.

— Я от тебя вообще без ума, — он завернул её в полотенце и отнес на кровать.

— Оно и видно, — проворчала Софи, откинувшись на спину. Ей хотелось тишины и покоя. Однако Адриан не позволил ей этого.

— Одевайся, Софи, нас уже ждут к ужину, — граф был одет.

Софи со вздохом села на кровати:

— Это обязательно?

— Обязательно, что я скажу остальным, если ты не появишься?

— Что уморил меня до полусмерти.

— Софи, я жду.

Девушка поднялась и подошла к шкафу. Казалось, платьев в нем прибавилось. Она, не глядя, взяла одно из них. Ярко-красное, отделанное черным кружевом, оно показалось ей неуместным, и она уже собиралась повесить его обратно, когда услышала голос Адриана:

— Надень его. Тебе идёт этот цвет.

Софи было лень спорить. Разомлевшее тело желало поскорее закончить со всем этим и вернуться в постель, а разум ещё прибывал где-то не здесь. Поэтому она просто подчинилась его желанию.

Закончив одеваться, Софи подобрала волосы и взглянула на себя в зеркало. Ей действительно шёл этот цвет. Чёрные локоны обрамляли её лицо, на щеках горел румянец, а зацелованные графом губы припухли и ярко выделялись на бледном лице.

Граф неожиданно возник у неё за спиной, и Софи вздрогнула. В руках у него была узкая шкатулка, в которой лежала крупная рубиновая подвеска на широкой черной атласной ленте. Он аккуратно повязал ей ленту с подвеской на шею:

— Идеально. Прошу миледи.

Он подал ей руку, Софи оперлась на неё, и они направились в столовую, где уже собрался весь клан.

Как всегда они вместе вошли в столовую. Как всегда их приветствовал гул голосов. Адриан проводил Софи на её привычное место. Лакей отодвинул стул. Сидевший рядом Дерек спрятал улыбку в ладони. Софи мило улыбнулась ему, но её взгляд говорил о том, что она убьёт паршивца при первом удобном случае.

Ужин затянулся за полночь.