Рыжий наследник - Лиза Генри

Ну, он, и правда, однажды так сказал.

— Что ж, наверное, блондинам живется не так весело, — пробормотал Лот и наклонился для поцелуя.

— Не веселее нашего, это точно, — согласился Квин с яркой улыбкой. — Так и что мы испробуем этой ночью? Невинного мальчика-пажа? Однорукого кузнеца? Нет, подожди! — он пошевелил бровями. — Может, замахнемся на радости прачки?

Внезапно Бенжи вскочил из-за стола, так что водопад столового серебра посыпался из его рукавов. Схватив нож, он постучал им по стеклу. Низкий гул разговоров немедленно затих.

— Извините! Извините, люди! — воскликнул Бенжи. — Король и король собираются удалиться, чтобы не начать трахаться за столом в глупых выдуманных позах, которых, на самом деле, вообще не существует. А вот мы с Каларианом знаем настоящие. Благодарю. И спокойной ночи!

— Что ж, — произнес Лот во внезапно ошеломленной тишине, воцарившейся в большом зале. — Да. Спокойно ночи.

И выбежал из зала, таща за собой раскрасневшегося Квина.

***

— По крайней мере, избежим пение Дейва, — сказал Лот чуть позже, расправляясь со шнуровкой на камзоле.

Хотелось бы ему думать, что изданный Квином звук был согласием, вот только делать это было трудно, потому что лицо парня было прикрыто руками, а плечи не переставали трястись с тех пор, как они вошли в спальню и он опустился на диван у окна.

— Прошу, скажи, что ты смеешься, а не плачешь.

Квин фыркнул и поднял лицо:

— Я смеюсь.

— О, слава богам. А то я уже начал беспокоиться, что у тебя появились сомнения покупателя. Сомнения жениха. Сомнения, короче. Хотя, конечно, нужно быть сумасшедшим, чтобы пожалеть о замужестве за этим, — стянув рубашку через голову, Лот хотел продемонстрировать собственную ловкость, только весь эффект сошел на нет, когда ткань зацепилась за макушку.

Квин с трудом поднял себя на ноги и, не переставая негромко смеяться, подошел, помог ему сначала с рубашкой, затем с короной, и отложил их в сторону. Потом снял собственную корону; радостно щебеча, Пай выбрался из гнезда рыжих кудрей. Квин осторожно поднес его к окну, воркуя и издавая бессмысленные звуки. Это было так очаровательно, что Лот задумался, сможет ли сам заставить Квина издавать такие же бессмысленные звуки. Обычно проблем с этим не возникало — ха! — с тем, чтобы превратить его во что-то бормочущую развалину.

От южной башни исходило слабое свечение — из атриума. С тех пор, как Дейв объявил его пристанищем драконов, за камином постоянно присматривали, и прямо сейчас в нем лежала куча ожидающих вылупления яиц.

Квин погладил Пая по спине, чем вызвал возбужденную трель и облачко дыма, и дракон вылетел в окно, поймал восходящий поток и заскользил в сторону атриума.

Лот подошел к Квину, встал позади и обхватил его руками. Вместе они стали наблюдать за тем, как Пай ныряет и поднимается к атриуму, пока не оказался слишком далеко, чтобы его можно было разглядеть, а потом и вовсе растворился во тьме. Что все же не мешало слышать его радостные трели и щебетание. Лот уткнулся носом в затылок Квина и скользнул рукой вверх по его тунике. Квин тихо вздохнул, и Лот мысленно улыбнулся. Парень стал для него как раскрытая книга.

И, конечно, то же можно было сказать о нем самом.

Он как раз собирался поцеловать Квина в затылок, когда тот, нахмурившись, отстранился.

— Совсем забыл. Нам нужно масло, последнее мы израсходовали вчера вечером, помнишь? Пойду, принесу еще, — и, прежде чем Лот успел возразить, исчез за дверью.

Лот вздохнул. У него были планы, включающие в себя то, что он называл Медленным Подкатом, и планы эти были срочными, а Квин взял да заставил его ждать, пусть причина и была вполне убедительной.

Что ж. Раз так, теперь он успеет раздеться, и, когда Квин войдет в комнату и обнаружит ожидающее в постели обнаженное видение, то примет его за свадебный подарок — в конце концов, член Лота был самым настоящим подарком, пусть и по его собственным словам. Лот собрался уже было стянуть брюки, но в слегка подвыпившей спешке забыл о ботинках. Брюки застряли, и он так и остался стоять, запутавшись в скомканной мешанине из кожи ботинок и ткани.

Ладно. Выпитого было не так уж и мало.

Лот вздохнул и плюхнулся на пол, попытался высвободиться из ботинок, но так и не смог вспомнить, что делать со шнурками. Поэтому, когда Квин снова ворвался в двери со словами:

— Так, бутылка большая, так что сможем…

Встретил его с угрюмым лицом, поймавшими его в ловушку штанами и неспособностью встать.

Лот прочистил горло.

— Должно быть, ты задаешься вопросом, как я оказался в такой переделке.

Квин фыркнул.

— Что, опять? Сначала начнем?

— Цыц. — Лот беспомощно протянул руку в безмолвной борьбе. — Должно быть, ты задаешься вопросом, как я оказался в такой переделке.

— Нет! — рассмеялся Квин. — Меня не волновало это тогда, не волнует и сейчас!

И все же он присел на корточки, чтобы разобраться со шнурками Лота и под ворчание помочь ему стянуть ботинки.

— Ты всегда прерываешь мои монологи.

Как только ботинки и брюки были сняты, Лот неуверенно поднялся на ноги.

Квин — потому что был немного трезвее и куда разумней — сначала снял ботинки, а уже потом взялся за остальную одежду. Спустя шорох ткани, Лоту в лицо прилетели брюки. Он отбросил их в сторону и окинул взглядом своего мужа, короля.

Квин стал далек от слишком-худого-и-слишком-злого мальчишки, которого Лот встретил в тюремной камере, настолько, насколько это вообще было возможно. За несколько недель, проведенных в Каллиере, он набрал в весе и перестал бросаться хмурыми взглядами. Волосы и глаза сияли крепким здоровьем, дни, проведенные в прогулках по замку, развили длинные стройные мышцы на бедрах, щеки стали едва ли не пухлыми, смягчив выделяющиеся раньше острые углы. Он был красивым, и Лот никоем образом его не заслуживал, как не заслуживал и всего того, что с ним происходило. Но, конечно же, он не был настолько глуп, чтобы отказаться от упавшего в руки. О, нет, он не был так глуп.