Рыжий наследник - Лиза Генри

— Так скажи, — произнес Квин с сияющими глазами. — Сделай выбор. Можешь вернуться к писцу без гроша в кармане, а можешь сказать «да».

— Да, — сказал Лот, почувствовав головокружение от переполнявших его эмоций. — Да.

Квин рассмеялся и наклонился для поцелуя. Жадного. А потом отошел, запер дверь и неторопливо вернулся с лукавым блеском в глазах.

На этот раз, когда он упал на колени, никакого недопонимания не случилось.

Глава Девятнадцать

Лот потянул за воротник своего камзола. Хотел бы он расстегнуть верхнюю пуговицу, да только мать снова подойдет и застегнет ее обратно, как застегивала всю ночь, ворча, суетясь и веля ему перестать ерзать. Вообще-то он не возражал — только не помня об их с отцом реакции на новость. Когда Лот рассказал о том, что они с Квином собираются пожениться и он станет совместным правителем королевства, мама посмотрела на папу и сказала:

— Говорила же. Все не так, как тогда с сыном лорда мэра. Или с его женой. Или с менестрелями.

У Лота было скрытое подозрение, что, на самом деле, родители предпочитали ему Квина, но, с другой стороны, он и сам предпочел бы себе Квина, так что оспаривать их вкус не собирался. Он снова потянул за воротник, и Квин его пихнул:

— Хватит, мама увидит, — потому что, конечно, теперь его мать стала их общей.

— Я правитель Агилона и могу расстегнуть воротник, если того захочу, — сказал Лот, притворившись обиженным. Сделал он это для того, чтобы Квин его поцеловал, и уловка сработала на удивление хорошо.

Церемония прошла как в тумане — Лот не переставал ждать, что кто-нибудь подойдет да ущипнет его. Но нет, вес короны на голове казался ощутимо реальным. Как и тяжесть руки Квина в его руке, успокаивающе сжимающаяся каждый раз, когда Лот вдруг понимал, что начинал ерзать.

Свадебная церемония, как и совместная коронация, прошли быстро. Но вот прием? Боги, Лот любил вечеринки, как и любой другой развратный нарушитель спокойствия, но этот прием был просто бесконечным! Не нужны были ему поздравления людей — он хотел затащить своего новоприобретенного мужа в постель и вытрахать ему все мозги. Неужели он просил слишком многого? Лоту так не казалось.

Лот посмотрел в сторону сира Грейлорда и Ады. «Леди Ады», — напомнил он себе. Казалось вполне логичным присвоить ей новый титул, поскольку она согласилась остаться и обучать рекрутов. Сир Грейлорд слегка покраснел, но Лот не смог расслышать, о чем тот говорил. Выпрямившись в кресле, Лот наклонился вперед, вот только это было лишним. Калариан со своими ушами-летучими мышами сидел рядом.

— Он сказал: «Я ловлю себя на том, что восхищаюсь вашей бородой, миледи. Она так ярко сияет».

— О? — слова эти вызвали в Лоте интерес, и он толкнул Квина. — Как думаешь, он знает о том, что означает похвала бороды леди-гнома? — тихо спросил он. — Поймет ли, когда она ответит?

— Поймет, — сказал Калариан, улыбнувшись еще шире. — Чуть раньше он уточнил у меня этот момент, хотел убедиться, что все правильно понял. — Наклонив голову, он проследил за губами Ады. — «Благодарю, хороший сир. Хотите взглянуть на рукоять моего топора?» — сир Грейлорд застенчиво улыбнулся и опустил голову.

Возможно, какая-то романтическая жилка в Лоте все-таки была, потому что ему и в голову не пришло толкнуть по этому поводу шутку. Или просто сейчас его занимали совсем другие толчки.

— Люди такие глупые, — громко заявил Бенжи, сидевший рядом с Каларианом. — Если ему так хочется сделать скользкого монаха с Адой, почему бы прямо не сказать об этом?

Бенжи дополнил список гостей едва ли не в последний момент, и все потому, что придворные посланники слишком боялись идти на Болото Смерти. В конце концов, Калариан вызвался добровольцем. Вернулся он через две недели — враскорячку, ошеломленный и довольный, как идиот.

Калариан кивнул.

— Ну разве не глупость?

Квин перехватил взгляд Лота, вопрос явно читался на его лице.

— Даже не смотри на меня, — сказал Лот. — Вообще-то, мне начинает казаться, что они просто их выдумывают.

— Только посмотрите, даже короли не знают о скользком монахе, — сказал Калариан, попутно закатывая глаза. — Люди такие глупые. Короли такие глупые.

— Смерть королям! — выкрикнул Бенжи и одним глотком осушил бокал с вином. — Столовое серебро можно унести с собой?

— Вообще-то, нет, — сказал Квин. — Но мы предположили, что свое ты все равно украдешь, так что завернули кое-что в подарок, сможешь отнести его на Болото.

Бенжи красиво надулся и сунул бокал в вырез туники. Тот звякнул о кучу других вещей, которые он наворовал в течение всей ночи.

— Если мне их подарят, это будет не в счет. Я сам должен перераспределить богатство!

— Ох, — сказал Квин. — Прими наши извинения.

— Все в порядке, — сказал Бенжи и сунул в рукав ложку.

Лот вздохнул, стоило очередной веренице слуг принести очередную порцию блюд. В дальнем углу зала менестрели заиграли очередную веселую мелодию. Лот их всю ночь избегал — вдруг, кто да узнает. А вот Дейва и Скотта тянуло к ним, словно мотыльков к пламени. Дейва потому, что он хотел сыграть на своей краденой лютне, а Скотта… ну, этого Лот не знал, да и знать не хотел, важно было то, что благодаря этому он держался от них в стороне.

Пай с самой коронации уютно устроился в волосах Квина. Время от времени он высовывал на обозрение мордашку, чтобы посмотреть, что происходило вокруг, и выпускал несколько струек дыма, заставляя трепетать кудряшки на висках. И все же Лот был уверен, что большинство гостей и не заметили его присутствия. Наблюдая, как огни отражаются от кудрей Квина, Лота вдруг осенила одна мысль, и, с широко распахнутыми от ужаса глазами, он потянул его за рукав.

— Квин, — настойчиво зашипел он.

Брови Квина сошлись на переносице.

— Теперь я не смогу стать блондином! — прошептал Лот. — Мне придется остаться рыжим!

— И что плохого в том, чтобы быть рыжим? — сказал Квин, скривив губы в улыбке. — Мне нравятся рыжие. Мой муж рыжеволосый, а он заверил меня,