Правда и вымысел о второй мировой войне - Георгий Реутов

Таким образом, к началу апреля 1945 года у Англии и США не было никаких оснований считать, что англо-американские войска могут занять Берлин раньше Советской Армии. Такая возможность не возникла и в дальнейшем, как потому, что СССР 16 апреля приступил к операции по окружению и овладению Берлином, так и потому, что главной целью США и Англии были юг и север Германии. Генерал Эйзенхауэр отнюдь не игнорировал политические цели войны. Его действия, основываясь на реальных возможностях, отражали, в первую очередь, интересы американского империализма, а следовательно, позицию тех, кто продолжает упрекать Эйзенхауэра в том, что он чуть ли не намеренно допустил захват Берлина Советской Армией.

Упрекая Эйзенхауэра, многие английские авторы предпочитают не вспоминать о планах Черчилля в отношении Северной Германии и Дании. Когда в апреле 1945 года 21-я группа армий перешла в наступление, английский премьер предложил Монтгомери ускорить продвижение к Дании и занять часть советской зоны оккупации Германии. "...Английское правительство считало и инструктировало меня соответственно,- писал впоследствии фельдмаршал,- ...что оккупация де-факто большей части русской зоны английскими и американскими войсками является важнейшей мерой для получения удовлетворения от Советского правительства по ряду спорных вопросов, таких как политика в отношении Германии.., проблемы Польши, Балкан, Австрии, и другим вопросам". Решение Черчилля полностью поддержал Иден. "Я всецело разделяю мнение,- телеграфировал он 18 апреля премьеру,-что Монтгомери должен взять Любек. Русская оккупация Дании стала бы для нас причиной многих затруднений... Далее, я уверен, что вы еще имеете в виду и Прагу" [24].

Черчилль действительно "имел в виду" Прагу. Как видно из мемуаров Идена, в двадцатых числах апреля Лондон сделал еще одну попытку изменить оперативные планы, на этот раз с целью занятия Праги. По поручению Черчилля английский министр иностранных дел беседовал об этом с государственным секретарем США Стеттиниусом, а тот послал соответствующее сообщение Г. Трумэну, занявшему пост президента после смерти Ф. Рузвельта. Ответ Трумэна "был разочаровывающим": он одобрил мнение Эйзенхауэра, не считавшего нужным менять что-либо. Однако остается неясным, когда последовал отрицательный ответ президента. Между тем известно, что Черчилль продолжал настаивать на своем.

"Можно почти не сомневаться в том, что освобождение нашими войсками Праги и возможно большей территории западной Чехословакии может полностью изменить послевоенное положение в Чехословакии и к тому же оказать влияние на соседние страны" [25],-писал он 30 апреля Трумэну.

Известно также, что вопреки договоренности, существовавшей между СССР, США и Англией, 4 мая 1945 г. Эйзенхауэр сообщил советскому Верховному Главнокомандованию, что он намерен продвинуться по территории Чехословакии на восток до линии рек Влтава-Эльба (Прага расположена на Влтаве). Советское правительство не могло согласиться с этим. Отвечая Эйзенхауэру, начальник Генштаба Советской Армии генерал А. И. Антонов указал, что изменения в планах межсоюзных операций недопустимы. Советское командование ранее учло пожелания Эйзенхауэра и остановило продвижение своих войск в районе нижнего течения Эльбы, а, в свою очередь, союзное командование не должно продвигать войска далее линии Карлсбад - Пильзен - Ческе-Будеёвице.

Прага была освобождена Советской Армией. "Победа советских войск в битве за Берлин и в Чехословакии,- говорится в коллективной работе советских военных историков,- сорвала планы империалистических кругов США и Англии, пытавшихся упредить советские войска в захвате Берлина и Праги, с тем чтобы сохранить реакционные силы Германии и Чехословакии" [26].

Однако Черчилль не отказался от антисоветских действий. Он считал, что новый президент США может отойти от курса Ф. Рузвельта, направленного на сохранение сотрудничества с СССР в послевоенный период, и занять жесткие антисоветские позиции. Более того, британский премьер стал думать о возможности прямого военного конфликта с Советским государством. В последних главах шестого тома "Второй мировой войны" Черчилль не скрывает, что начиная с первых чисел мая и до конца месяца он отдал ряд приказов Монтгомери, Исмею, министру авиации и другим военным руководителям Англии, а также обратился к Эйзенхауэру, предлагая сохранить немецкое оружие, самолеты и снаряжение, которые могут пригодиться "через некоторое время". Кроме того, был отдан приказ приостановить начатую было демобилизацию военно-воздушных сил, в том числе бомбардировочной авиации, а также сухопутных сил. Черчилль, пишет его биограф А. Брод, был "весьма обеспокоен продвижением коммунизма". Об антисоветских настроениях Черчилля, его угрозах рассказал тогдашний посол США в СССР Дэвис, встретившийся с английским премьером в конце мая 1945 года в Лондоне [27].

Но был ли вообще возможен поворот в политике Англии? Могли ли западные державы начать в мае 1945 года войну против своего союзника, даже если бы Г. Трумэн уже тогда целиком поддержал курс Черчилля? Рассматривая эти вопросы, фельдмаршал Монтгомери, лорд Исмей, дипломат в отставке лорд Стрэнг приходят к единодушному выводу - такой поворот событий весной 1945 года был исключен. "Должны ли были Англия и Америка продолжить борьбу с вермахтом, с одной стороны, и начать ее с Красной Армией - с другой? Или они должны были, забыв все, что говорилось о решимости ликвидировать нацизм, превратить немцев в свою паству и приступить с их помощью к уничтожению своего недавнего союзника?" - спрашивает Исмей. И тут же отвечает: такое изменение политики западных держав "было невозможно даже предположить" [28].

"Английский народ,- подчеркивает Монтгомери,- был по горло сыт войной, и его нельзя было убедить воевать с русскими в 1945 году. Русских все считали героями.., и ни одно английское правительство, которое захотело бы воевать с ними, не смогло бы сделать этого из-за возмущения страны". К такому же выводу приходит и Стрэнг. Он пишет: "Говоря теоретически, мы могли заключить мир с Гитлером, вместо того чтобы оказывать помощь Советскому Союзу, что Черчилль сделал сразу же после германского нападения на Россию в июне 1941 года... Теоретически Соединенные Штаты и Великобритания в 1945 году могли настаивать, в крайнем случае путем войны, на выполнении Сталиным Ялтинских и Потсдамских соглашений.., но... ни Рузвельт, ни Трумэн, ни Черчилль по могли проводить такой курс в то время, а английский и американский народы не хотели поворачивать оружие против своего союзника...". Общественное мнение даже в тех странах Европы, на территории которых не было советских войск, "не поняло бы и в своем большинстве было бы возмущено угрозой применить силу против союзника", отмечал Л. Вудвард [29].

Народы Англии и США, конечно, не разделяли антисоветских взглядов реакционных кругов. Многие английские историки и публицисты в военные и первые послевоенные годы подчеркивали необходимость сохранения англо-советского сотрудничества как залога прочного мира в Европе и во всем мире. Несомненно, что эти высказывания отражали мнение огромного большинства английского народа [30].

Горько сетуя на то, что Англии и США в последние недели войны не удалось занять господствующие позиции в Европе и продиктовать свои условия СССР, английские историки ревизионистского толка выдвигают версию за версией, пытаясь "объяснить", в чем, кем и когда были допущены "роковые ошибки", приведшие к политическому проигрышу войны. Находкой на их пути стал принцип "безоговорочной капитуляции" фашистских держав, выдвинутый Ф. Рузвельтом и одобренный У. Черчиллем в январе 1943 года на Касабланкской конференции, принцип, ставший важным фактором укрепления единства действий держав антигитлеровской коалиции. Атаки, начатые на него еще в конце 40-х годов, приобрели особенно ожесточенный характер в конце 50 - начале 60-х годов.

Одним из первых с резкими нападками на принцип "безоговорочной капитуляции" выступил в 1948 году небезызвестный Дж. Фуллер. Эти два слова, отмечал он, были "ошибкой Америки и Англии", ибо в случае полного разгрома фашистской Германии "равновесие сил в Европе" полностью нарушалось, а СССР как самая сильная в военном отношении держава стал бы "господствовать в Европе". Если бы не этот "идиотский лозунг", восклицает английский военный теоретик в другой главе книги "Вторая мировая война", западные союзники могли заключить сепаратный мир с Германией. В 1961 году, вернувшись к этому вопросу в обобщающей работе "Руководство войной", Фуллер писал, что если бы не требование "безоговорочной капитуляции", то войну с Германией можно было бы закончить, "до того как русские смогли реализовать свою сталинградскую победу", а с Японией в мае 1945 года, и тогда все "пагубные последствия" были бы избегнуты [31].

По пути, проложенному Фуллером, идут многие буржуазные авторы. "Очень большой ошибкой" называет "безоговорочную капитуляцию" Монтгомери. Критикует ее и Ч. Уилмот, отмечая, что, одобрив этот принцип, США и Англия еще до Тегеранской конференции сделали "неизбежным" превращение СССР в державу, "господствующую в Восточной Европе". "Бессмысленным" называет этот принцип и У. Макнейл. В резких выражениях высказываются против него С. Кинг-Холл и Р. Томпсон, К. Чайлд и Б. Гарднер, а Б. Кольер, грубо извращая его суть, утверждает, что "безоговорочная капитуляция" вела к "хаосу" в побежденной Германии и переходу "всей Центральной Европы" в "русские руки" [32].