Правда и вымысел о второй мировой войне - Георгий Реутов

И та, и другая точки зрения противоречат действительности. Уилмот и Макнейл, конечно, знали, что вопрос о границах Польши обсуждался на Тегеранской и Крымской конференциях, что в Крыму было достигнуто принципиальное решение о передаче Польше древних западных земель вплоть до реки Одер. В ходе наступления Советской Армии на освобожденных землях, которые, согласно крымским решениям, отходили к Польше, стала возникать польская администрация. Когда об этом встал вопрос в Потсдаме, президент США Г. Трумэн в принципе согласился с разъяснением И. В. Сталина. "Я не знаю, какой может быть вред для нашего общего дела,- заявил тогда И. В. Сталин,- если поляки устраивают свою администрацию на той территории, которая и без того должна остаться у Польши". На что Трумэн заметил: "У меня нет никаких возражений против высказанного мнения относительно будущей границы Польши". Черчилль ограничился замечанием, что, хотя у него есть что сказать по вопросу о западной границе Польши, время для этого еще не пришло [8].

Записи выступлений глав правительств и министров иностранных дел СССР, Англии и США на заседаниях Потсдамской конференции свидетельствуют, что после длительного обсуждения и консультаций с представителями польского правительства национального единства 31 июля 1945 г. было достигнуто окончательное соглашение о западной границе Польши по Одеру и Нейссе [9], что полностью опровергает вторую точку зрения.

Антиисторический, ревизионистский подход английской историографии к вопросу о западной границе Польши встречает отпор некоторых буржуазных авторов. Так, Б. Гарднер подчеркивает, что поскольку новые границы Польши были зафиксированы в протоколах Потсдама, то их следует расценивать как "международное признание". Даже Черчилль, который не соглашался с линией Одер - Нейссе (выступления в Потсдаме 21 и 22 июля 1945 г.), вынужден отметить, что Трумэн фактически не возражал, а новая английская делегация, прибывшая на конференцию после победы лейбористов на парламентских выборах 25 июля 1945 г., согласилась с ней. Западные держа-вы, как бы заключает А. Верт, приняли границу по Одеру - Нейссе [10].

Протоколы конференции, опубликованные Советским Союзом, наносят сильный удар по фальсификаторам истории. Они показывают, что ответственные руководители Англии и США - Эттли, Бевин, Трумэн и Бирнс - на пленарном заседании конференции 31 июля 1945 г. согласились с линией Одер - Нейссе как линией западной границы Польши. Фальшивая легенда о том, что в Потсдаме якобы не была определена граница между Польшей и Германией, сложилась позднее, после фултонской речи Черчилля 6 марта 1946 г. и выступления государственного секретаря США Д. Бирнса в Штутгарте, в которых впервые поднимался вопрос о пересмотре польско-германской границы [11].

Некоторые английские историки грубо извращают и другие вопросы, обсуждавшиеся на Потсдамской конференции: о будущем Германии и репарациях, о дипломатическом признании новых правительств Болгарии, Румынии и Венгрии и т. д. Они ликуют по поводу того, что в Потсдаме, наконец, оформился единый антисоветский фронт. Когда конференция приступила к обсуждению положения в Болгарии, Румынии и Венгрии, с удовлетворением отмечает Л. Брод, возник "общий фронт" Англии и США, направленный против СССР. "...Ход Потсдамской конференции весьма отличался от Ялтинской... По всем важным вопросам, обсуждавшимся с русскими, а они охватывали почти всю повестку конференции, существовало англо-американское согласие.., везде была общая почва" [12],-с удовлетворением пишет X. Аллен.

И все же кое-кто из буржуазных авторов признает, что советская дипломатия добилась на конференции определенных успехов. Отсюда склонность оценивать ее с упрощенных ревизионистских позиций. Одним из первых, в 1946 году, с таким мнением выступил В. Голланц. Он утверждал, что все решения Ялты и Потсдама можно суммировать в четырех положениях: "аннексии, изгнания, конфискации и экономическое порабощение". Голланц не скрывал, что он не согласен с передачей "восточных земель" Германии Польше и "аннексией" Восточной Пруссии. "Политика умиротворения продолжалась. Даже успешное испытание атомной бомбы, только что проведенное в Нью-Мехико, не удержало Трумэна от согласия на аннексию Кенигсберга и Восточной Пруссии Советами. Они добились успеха и по репарационному вопросу. Результатом был захват ими всей (!) германской промышленности на том основании, что она была собственностью нацистов",- пишет Дж. Лисор. Против решений, утвердивших раздел Германии и Австрии на оккупационные зоны, а попросту говоря, против предоставления зоны Советскому Союзу, выступает Л. Макфэрлан. Эти решения, утверждает он, "изолировали всю Восточную Европу и передали ее на милость Советского правительства" [13]. Трудно полемизировать с авторами этих и подобных им высказываний. Они не только отрицают исторический подход к событиям, игнорируют и извращают факты: в их словах прежде всего слышна антисоветская злоба.

Следует сказать, что группа авторов, стоящих на позициях ревизионизма, развивает и другую точку зрения. Потсдамская конференция, заявляют они, не имела сколько-нибудь существенного значения. Она не могла что-либо изменить, так как "все было решено до нее", в дни, когда Советская Армия пришла в Центральную Европу, заняла Берлин и Вену и освободила Прагу. "Ни Потсдамская конференция, которая оказалась почти ненужной,- восклицает Л. Брод,- ни мирная конференция, которая так и не состоялась, ни предложения и протесты министров иностранных дел, ни действия дипломатии не могли изменить то, что произошло". "На Западе все было выиграно и потеряно между январем и июлем 1945 года..." [14],- вторит ему Р. Томпсон.

Однако ни с той, ни с другой оценкой Потсдамской конференции согласиться, конечно, нельзя. Обе они игнорируют конкретно-историческую обстановку весны - лета 1945 года, отрицают важность решений, которые были согласованы СССР, США и Англией.

Нельзя не отметить, что ревизионистские оценки Потсдамской конференции резко противоречат тем, которые были сделаны вскоре после ее окончания Эттли и Черчиллем. "В общем я считаю,- писал тогда Эттли в послании премьер-министрам английских доминионов,- что мы добились значительного прогресса на пути лучшего взаимопонимания между тремя правительствами и что достигнутые решения являются хорошей основой для дальнейшего продвижения вперед". Что касается Черчилля, то 22 августа 1945 г., выступая в палате общин, он отметил, что "наиболее важные вопросы" в Потсдаме были решены и "решены успешно". Мы можем лишь согласиться с этими высказываниями, которые Л. Вудвард приводит без каких-либо комментариев [15].

На Потсдамской конференции Советский Союз подтвердил свое обязательство вступить в войну с Японией, а У. Черчилль и Г. Трумэн приняли сепаратное решение использовать атомную бомбу, если Токио отвергнет англо-американское предложение от 26 июля 1945 г. о капитуляции. Эти решения, а также оценка роли СССР в разгроме милитаристской Японии и вопрос о влиянии атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки на японскую капитуляцию являются предметом многочисленных спекуляций и извращений.

Вопрос о роли Советского Союза в разгроме Японии - один из самых "удобных" для фальсификации его буржуазной историографией. Ведь военные действия Советской Армии в Маньчжурии продолжались недолго, а главное - можно сослаться на "решающее значение" атомных бомб. Отметим, что в этом большинство английских буржуазных историков полностью единодушны со своими заокеанскими коллегами [16].

Версия, которой придерживаются многие западные исследователи, сводится к следующему: СССР, объявив войну Японии 8 августа 1945г., после применения первой атомной бомбы, не оказал какого-либо влияния на решение японского правительства капитулировать. Более того, вступление СССР в войну против Японии было "невыгодным" для Англии и США, так как им пришлось удовлетворить "чрезмерные требования Москвы".

Пожалуй, первым эту версию начал развивать в 1948 году Дж. Фуллер. Один из параграфов десятой главы его книги "Вторая мировая война, 1939-1945" назван: "Атомная бомба и капитуляция Японии". Фуллер прибегает к различным уловкам, чтобы исказить роль Советского государства в войне с Японией. Так, например, говоря об обращении правительства Японии к СССР с просьбой о посредничестве в переговорах с США и Англией, он делает следующий вывод. "Этот шаг японцев,- отмечает Фуллер,- показывает, что войну можно было закончить в июне на весьма выгодных для Англии и Соединенных Штатов условиях. К этому времени военное могущество Америки расчистило путь к верной и быстрой победе". Что же помешало им на этом пути? Принцип "безоговорочной капитуляции", который "сковывал" действия США и Англии и "расчищал дорогу" Советскому Союзу. "Нет сомнений,- восклицает военный теоретик в работе "Руководство войной, 1789-1961",- что если бы не существовала политическая и стратегическая близорукость, вызванная политикой безоговорочной капитуляции, войну можно было окончить в мае 1945 года и выгодный для союзников мир на Дальнем Востоке был бы достигнут. Если бы она закончилась тогда, Россия не смогла бы вмешаться и все пагубные последствия ее вмешательства были бы избегнуты. Если бы все это было сделано, не было бы необходимости сбрасывать две атомные бомбы" [17]. Так, начав с нападок на принцип безоговорочной капитуляции, Фуллер заканчивает свою тираду оправданием атомных бомбардировок!