Игрушка для дракона - Евгений Владимирович Щепетнов

И мир стал прежним, не замедленным, застывшим, как за минуты или секунды до того. Папаша Мори прыжком поднялся с земли, перехватил в правую руку длинный, узкий кинжал и пошел на меня, явно с желанием покарать нечестивца, помешавшего ему «помочь» дочери. Из его глотки исходил низкий, хриплый рев, глаза бешеные, навыкате, зверь, да и только!

— Зачем, негодяй?! Зачем помешал?! Убью, гад! Все из-за тебя! Это ты виноват! Ты принес неудачу! Ты!

— Стоять! — резко приказал я — Она жива! И будет жить! Смотри!

Я поймал руку «папаши», которая направляла кинжал мне прямиком в солнечное сплетение, выкрутил из нее кинжал и в сердцах так запустил его в дерево, под которым лежала Мори, что клинок вошел в твердую древесину по самую рукоять.

— Смотри! — повторил я, и толкнул караванщика к девушке. Тот подлетел к ней, как мяч (надо привыкнуть соразмерять усилия в боевом режиме!), едва не упал, и застыл на дочерью, вытаращив глаза, и не в силах отвести взгляда от ее лица. Потом опустился на колени, обнял дочь поперек тела и замер так — то ли прислушиваясь, то ли боясь отпустить. Потом он отбросил одеяло, укрывавшее Мори, рывком разорвал на ней рубаху, не стесняясь ни моего присутствия, ни охранников, которые сбежались к месту происшествия и стояли, держа мечи наготове, и стал осматривать кожу девушки со всех сторон. А Мори продолжала спать, и только отмахнулась от назойливого папаши, повернувшись на бок и сказав что-то вроде: «Охренели, что ли?! Поспать не дадут! Пошли все к демонам!».

— Как?! Как ты это сделал?! — выдавил из себя караванщик, поднимаясь с земли, потом замолчал, и сделав три шага подошел ко мне и поклонился в пояс — Спасибо, Мастер! Я тебе должен. Отплачу, чем смогу! Я всегда отдаю долги!

— Мастер… — услышал я голос позади себя — А с другими так не можешь? Помоги, Светом тебя прошу! Мы заплатим! Там ребята наши…умирают! Сын мой! Племянник! Еще ребята! Помоги, Мастер! Век помнить буду!

И я пошел за Ферреном.

Пятнадцать человек. Я сумел их вытащить. Но было восемнадцать. Трое не дождались лечения. И тут я ничего не мог поделать. Каждое лечение занимает некоторое время, пусть недолгое, пусть я работал с ускорением, но все равно — время. Кроме того, каждый организм реагирует на болезнь по-своему — одни вообще не заражаются, и на Земле, во время чумных пандемий были те, кто совершенно невосприимчивы к чуме. Другие умирали за час-два. Увы, так бывает. Но все-таки большинство из заболевших выжили.

В конце лечения я уже не мог ходить. Меня трясло от слабости, я ужасно хотел есть, но не позволял себе отвлечься хотя бы на минуту. Для больных счет шел и на минуты, и на секунды. Увы, для троих времени все-таки не хватило.

Закончив дело я свалился на землю, и последнее, что сказал, прежде чем потерять сознание, это то, что мне нужно побольше еды, и лучше жареного мяса с кровью. И можно даже сырого фарша. И много питья — лучше бульона. А еще — чтобы выгрузили из фургонов все барахло, и перемыли его — до самой последней вещи. Уксусом, горячей водой, мылом — всем, что имеется в караване. И сжечь всю одежду, что была на людях во время прохода через город.

И вырубился, погрузившись в черный, без сновидений сон.

Глава 18

5 дней спустя. Тракт.

Сижу в фургоне, никого не трогаю. Меня тоже не трогают. Моришку послал нафиг, сказал, чтобы не мешала входить в транс. А если помешает — напущу на нее понос, и ей будет не только стыдно, а еще и больно.

То ли удар по башке подействовал, то ли мутация продолжается, то ли прорвалось, когда я перепугался за Мори и захотел ее вылечить, но только с тех пор я сильно продвинулся в магии земли. Ну как сильно…каменную фигурку бродить я вряд ли запущу, и даже боюсь это делать, а вот ЭТО… Сейчас буду проводить эксперимент номер два. Первый закончился полным фиаско. Я так считаю — фиаско. То, что сотворил — людям показывать нельзя, иначе начнутся вопросы и все такое.

А получилось так: я взял один из ножей, которые отнял у четырех придурков, решивших лишить меня здоровья и самой жизни, и…«улучшил» его. Вернее хотел улучшить, но на самом деле получилось нечто такое, что показывать никому нельзя.

Первым делом, как настоящий инженер, я решил заняться изделиями из железа. Есть у меня ножи, так почему бы не уплотнить их структуру с тем, чтобы они стали ну совершенно великолепными! Типа меч-кладенец. Повел направо — улица, повел налево…тоже чего-то там вытворил. Ну, и вот: два дня я сидел, пялился на нож, пытаясь проникнуть в его структуру. Увидеть атомы, из которых он сделан. Увидеть структуру металла и улучшить ее. К концу второго дня уже совершенно ничего не хотел — ни структур, ни улучшений…только бы упасть и забыться, настолько утомляет это самое колдовство. Да, как оказалось, увидеть структуру неживых объектов гораздо сложнее, чем просмотреть живых и внести изменения в организм. Не знаю, у всех ли так, но у меня — никак иначе. Вот та же Айя — она с легкостью манипулировала неживыми структурами, но что-то я от нее не слышал, чтобы драконица умела лечить живых существ. Видимо, это как талант — один умеет петь, другой — нет. Один обладает музыкальным слухом, а другому медведь на ухо наступил. Это все понятно и логично.

Что у меня получилось с первым ножом: ни фига я не понял, что получилось. Пожелал, чтобы атомы выстроились как можно плотнее, и…свершилось! Вместо увесистого широкого клинка — что-то вроде длинного шила. Вернее, так: он остался увесистым, атомы никуда не делись, но они так уплотнились, что вместо клинка теперь черт знает какое угребище. И эту штуку невозможно у себя держать не только потому, что каждый, кому не лень, будет спрашивать: «А где ты такое добыл?! Откуда это у тебя?!». Главное, что нож опасен для его владельца. Обычный нож, каким бы он ни был острым — сунул в ножны, и вуаля! Этот — резал все подряд, да так, что не спасало ничего! Он снимал стружки с других ножей, он прорезал дерево просто под своим весом, он мог отхватить руку или ногу так, будто они сделаны из чего-то нежно-мягкого, практически неощутимого. Да, попробовал на себе. Нет, не руку отхватил, но…почти