О моем перерождении в сына крестьянского 2 - Анатолий Михайлович Нейтак

«я лжец» парадоксально: как так, если человек говорит, что он лжец, и это правда, то он лжёт, и утверждение, что он лжёт, неверно. Но если он не лжёт, то слова, что он лжец, правдивы… и далее по тому же кругу идиотской рекурсии. При этом…

— Да-да, я тоже читала «Начала неоднозначной логики» Эстрекпа, не пересказывай его аргументы, словно я ребёнок. Дело ведь совершенно не в этом!

— Кстати, я этого Эстрекпа не читал. Ладно. А в чём дело-то?

— Меня не логическая, а этическая сторона вопроса волнует! Вейлиф, скажи честно: ты в самом деле недоволен собой настолько?

— Стоп-стоп-стоп. Что-то мне не нравится этот внезапный перескок в аргументации.

— А с чего бы мне нравилась апология Багровых из твоих уст?

— И ещё раз стоп. Какая такая апология Багровых, ты вообще себя слышишь?

— Ну а как ещё это расценивать? Или не ты вот буквально только что говорил, что люди нуждаются в улучшении, в избавлении от «эволюционных косяков» — я правильно процитировала?

— Лейта. Пожалуйста, успокойся.

— Я спокойна.

— Что-то не заметно.

— То есть я ещё и гормоны должна подкрутить, да?

— Мы можем просто отложить этот разговор, если…

— Ну уж нет!

— А если нет, то изволь взять себя в руки. Потому что серьёзные темы я привык обсуждать без крика и лишнего накала эмоций. Не вообще без эмоций, а без лишних эмоций. Есть тут разница, а?

— …

— Или ты всерьёз считаешь, будто у меня Багровый Ковен и особенно троица мерзких вызывают хоть пол-капли симпатии?

— Но…

— Успокойся уже. Вдох-выдох, вдох-выдох. Вот ведь не было печали, вылезло злободневное… если в тебе всё прям настолько бурлит от прохода по касательной к этой теме, может, и впрямь лучше будет отложить…

— Не лучше!

— Тогда пять минут молчим и глубоко дышим. Успокаиваемся. Оба.

— Это тоже оттягивание.

— Молчим и дышим.

И так оно и было.

— Вейлиф? Пять минут прошли.

— Отлично. Тогда я прошу тебя перед тем, как мы продолжим рассуждать про Багровый Ковен, обдумать два тезиса. Не эмоциональных и не этических, а строго логических, хочу специально отметить.

— Излагай.

— Тезис первый: даже самый отъявленный лжец иногда может сказать правду. Хотя бы по ошибке. Правда, обычно лжецы как раз прямой лжи избегают, а если лгут, то стараются скрыть ложь среди правды, чтобы им легче верили…

— Ты опять отклонился от темы. И говоришь банальности.

— Что поделать, если ты разволновалась настолько, что даже такие вот банальности начала забывать?

— Я не… ладно. Второй тезис?

— О, он ещё проще. У одной задачи может быть много решений.

— Ты говоришь загадками.

— А ты делаешь вид, что не понимаешь. Ладно, изволь, могу сказать прямо. Если бы в идеологии Багровых не было правильных и хорошо обоснованных моментов, за минувшие века они бы сгинули. Хм. Кстати, я вообще-то совершенно не в курсе, что у Багровых с идеологией. Я знаю общепринятое мнение о том, чего хотят Багровые, а вот чего добиваются они сами — это большой вопрос…

— Аргумент вида «большинство тоже может ошибаться»?

— Нет, милая. Это аргумент вида «так ли это?»

— Не знаю такого.

— Ну, жил да был мудрец по имени Хакуин… — и я пересказал третью из 101 истории дзен. — Суть в том, что спрашивать о том, что именно думает Фома, надо не у Ерёмы, а у Фомы. И даже если Фома что-то ответит — сходу принимать его слова за истину нельзя. Не говоря уже о том, что Багровый Ковен — не самая маленькая организация, а потому его частью могут быть самые разные люди. В том числе хорошие.

— Понемногу начинаешь оправдывать этих мясников?

— Нет. Я просто очень не люблю, когда кто-то не любит целую группу людей, не вдаваясь в детали.

— То есть члены Багрового Ковена могут быть хорошими, я правильно тебя поняла?

— Могут. И могут быть преступными, никакими, омерзительными, маниакальными… разными.

— И хорошими?

— Почему нет? Я вот, например, представитель группы «гриннейские крестьяне» — но мне почему-то не кажется, что при этом я обязан быть слабым, консервативным, нелюбопытным, покорным, бедным, неграмотным… что там ещё обычно говорят про крестьян? Причём ведь не без причин говорят!

— Гм.

— Вот тебе и гм. Но вернемся ко второму тезису, про разные решения одной задачи. Есть чернушная шутка про верное средство от головной боли. Помогает с гарантией.

— И что это?

— Топор. Если отрубить голову, она перестанет болеть.

— Чернушно.

— А то. Причём формально средство даже верное, но вот фактически…

— То есть ты считаешь, что Багровые лечат головную боль топором?

— Если верить слухам про них — а цену слухов и различных «это же всем известно!» мы обсудили — в их подходе нечто такое имеется, да.

— Ладно. Допустим, что ты прав и в людях есть «эволюционные косяки»…

— А разве нет? Лейта, ты же целитель и должна знать об этом больше меня. Буквально чувствовать при всяком применении диагностических чар! Взять, скажем, слепое пятно в наших глазах…

— У нас таких нет.

— Это как?

— Просто нет. У меня — потому что Ассуры, как ты заметил, плод тысячелетней селекции. У тебя — потому что в твоих предках затесался гном, а у гномов глаза устроены иначе, чем у обычных людей, и этот признак генетически доминантен. Хотя улучшенного устройства сетчатки от гномов ты всё-таки не унаследовал. — Лейта ухмыльнулась, любуясь на мою ошеломлённую физиономию, и подытожила. — В общем, я знаю, что такое слепое пятно, но не нам с тобой рассуждать о том, какой это неприятный недостаток.

— Ну и ну. Не знал… хотя я больше опираюсь на магическое зрение, чем на обычное, так что…

— Редкий случай: сам Вейлиф Многомудрый пойман на нетвёрдом знании материала!

— Смейся, смейся.

— И посмеюсь. Повод-то какой роскошный…

— Errare humanum est.

— Это по-каковски?

— Латынь. Тот же язык, что в случае Магистериум Магнум. Буквально значит: «Людям свойственно ошибаться». Усовершенствованные или нет, но мы ещё люди.

— Насчёт усовершенствований. Ты всё-таки серьёзно говорил про них?

— Про неполное-то клонирование? Скорее да, чем нет. И у меня есть как минимум один очень, вот прям очень серьёзный повод мечтать об улучшении моего