Искушение. Мой непокорный пленник - Виктория Виноградова

К моему удивлению, отказ лишь подхлестнул интерес аристократок. Гостьи требовали организовать торги прямо сейчас. Я полагала, что Маркус с готовностью ухватится за эту идею, но он, наоборот, начал всячески отнекиваться и говорить, что это нанесет урон моей репутации.

Я сидела и думала: «Почему ты отказываешься? Ведь они готовы купить. Разве не этого ты добивался? Они ведь сейчас передумают!»

Но похоже, что я понятия не имела, как размышляют богачи. Невозможность заполучить Или-Тау еще сильнее разожгла азарт. Гостьи уверяли, что готовы заплатить за моральные издержки и требовали назвать сумму, за которую мы условились продать вейтанку.

Когда Маркус озвучил цену — я чуть вином не подавилась. Он сказал, что рабыня стоит… мне даже мысленно озвучивать это страшно… тысяча триста далариев! Господи, да я даже при самом удачном раскладе едва ли могла рассчитывать продать девчонку дороже шестисот. Какие тысяча триста?

Я как эту сумму услышала, подумала, что на этом разговор про Или-Тау закончится. Кто в здравом уме станет тратить столько денег на рабыню? Конечно, девочка — умница. Делает прекрасные лечебные мази, немного понимает в кремах и косметике. Но, извините меня, она не единственная такая среди рабов. Тем более, в империи кризис, все стараются потуже затянуть пояса.

Но я точно ни грамма не смыслила в поведении богатых. Названная сумма не отпугнула аристократок. Наоборот, гостьи принялись повышать ставки. Они готовы были купить рабыню и за полторы тысячи, и за тысячу шестьсот, и за тысячу семьсот.

Я это когда слушала, пошевелиться боялась. Мне казалось, что я сплю. Господи, да на эти деньги можно было целую лавку приобрести. Причем вместе с лекарем и лекарствами! А тут такие сумасшедшие деньги за одну девчонку.

Когда Маркус завершил торги, договорившись с женой судьи на тысячу восемьсот пятьдесят далариев, на мне лица не было. Разумеется, с этих денег нужно будет отдать долю Фогу: четыреста далариев — изначальная стоимость рабыни и пятьдесят сверху, в виде комиссии. Но даже после этого я смогу купить кучу рабов и сдавать их в аренду, как предлагал Маркус!

Ох… мне аж дурно стало. Честно, я не верила, что это происходит со мной на самом деле. И особенно пугало то, с какой легкостью арамерец проворачивал эти сделки.

Но это были лишь начало. После того, как было определено кому достанется Или-Тау, гостьи принялись расспрашивать, кто еще есть у меня в наличии. Причем, опять-таки, все обращались непосредственно к Маркусу, будто меня не существовало. А тот вновь удивил. Он не стал говорить, что у нас есть не пристроенный Дилизий, а туманно сообщил, что все рабы уже имеют хозяев и перекупить не выйдет. И буквально только с одним подвешенная ситуация. Потому что изначально его присмотрела для себя жена влиятельного сенатора. Причем, она приехала из самой столицы, но денег за Дилизия не вносила и пока лишь на словах выразила желание купить мальчишку. Поэтому формально раб еще свободен, но по факту столичная аристократка может явиться за ним в любой момент и продавать его не хотелось бы.

— Плачу за него две тысячи далариев! — выкрикнула Эльриния, которая до того, когда я сама рассказывала ей про раба, не выказала ни малейшего интереса.

А тут на тебе, две тысячи. Господи, эти люди сумасшедшие. Ей богу.

— Уважаемая, все понимаю, — разливался медом арамерец, — но не могу продать. Кроме того, за него уже обещано три с половиной тысячи. Юноша редчайшей красоты и на самом деле стоит значительно дороже, но мы сделали скидку покупательнице. Все-таки, сами понимаете, супруга сенатора.

Я шумно втянула воздух и присосалась к вину. Три с половиной тысячи. Откуда Маркус берет такие огромные суммы?

Я не могла на это смотреть. Для меня происходящее выглядело как насмешка над всем, что мне казалось правильным и справедливым. На фоне собравшихся я себя чувствовала нищенкой, для которой раб за пятьсот далариев казался немыслимой роскошью, доступной лишь знати. А оказывается, для них эти пять сотен были сущим пустяком.

Я не буду описывать торги за Далария, потому что от называемых сумм мне хотелось забиться в угол. С трех с половиной они дошли до шести! Господи… это как вообще? Шести тысяч далариев! Я даже в самые лучшие времена за год столько не зарабатывала! Я не представляла, что делать с такими деньгами. Куда их девать? На что?

И тут меня осенило. Если сделка совершится — я выкуплю Маркуса! Отдам столько, сколько потребует Эйстерия и выкуплю! Да хоть втрое больше заплачу — не важно. Пусть стерва ищет другой объект для издевательств. Все! Решено. Она не получит Маркуса.

Как можно заставлять настолько талантливого и умного мужчину свести жизнь к тупому прислуживанию? Это еще по началу, когда я плохо знала Маркуса, мне казалось, что передо мной простой солдат. Да, весьма добрый и заботливый, но умеющий лишь размахивать мечом. Однако события прошлых дней и сегодняшний аукцион, когда я своими глазами увидела, как Маркус проворачивает сделки, перевернули мое представление об арамерце.

Ладно Малий или Юлис — красивые юноши, глупенькие, миленькие. Вот для них жизнь раба может считаться вполне удачной. Особенно для Малия, у которого в одно ухо влетает, из другого вылетает. Ему даже простейшим ремеслом сложно овладеть, не говоря уже о том, чтобы делать блестящую карьеру. Для него служить Ликее — огромная удача.

А заставить умницу Маркуса разливать вино и целовать ножки, бегая за госпожой на четвереньках? Нет-нет-нет. Пусть катится к Рамону. Не согласится продать, не знаю… Скажу, что раб сбежал. Пропал. Нету его и все. И сама перееду в другой город. Да хоть в Арамерию. Тем более, Маркус меня любит. И что, после такого отдам? Отдам человека, который в меня влюблен? Чтобы над ним издевались? Били плеткой и заставляли изображать собачку?

Стоило представить, как Эйстерия будет обращаться с моим брюнетом, как руки сами сжались. Эта сука точно не получит моего Маркуса. Пусть подавится деньгами. Все отдам, плевать. И из города уеду, если понадобится. С нуля все на новом месте начну. Но Маркуса она не увидит!

— Завтра занесу деньги и заберу Дилизия, — сообщила мне секретарь градоправителя, выигравшая в торгах. — Он мой и точка. Чтобы никому его не отдавала, хорошо?

Я машинально кивнула, погруженная в размышления о том, стоит ли самой выкупать Маркуса или предоставить ему возможность договориться с Эйстерией? Из раздумий меня выдернул неожиданный вопрос:

— А сколько стоишь ты сам? — спросила рыжеволосая Триенна, обращаясь к Маркусу.

— У меня уже