Демон Господа - Уэйн Барлоу

Огненные дротики теперь свистели над головой Адрамалика, поражая задние ряды, занявшие место передних. Те, начав разворачиваться еще до приказа, панически скакали к лагерю разрозненными группами и неожиданно столкнулись нос к носу с наступавшими пешими легионами. Адрамалик видел, как дротики отрывают у демонов головы, пронзают тела, разрывают их на куски. Кавалерия сильно поредела, но он понимал, что сейчас легионы, шагающие им навстречу, в полной мере ощутят удар запаниковавших эскадронов. Адрамалик видел, как его рыцари принялись поспешно выкрикивать команды, заставляя всадников развернуться, но было уже слишком поздно…

В тысяче шагов от стены верховая и пешая массы сошлись, и пешие, конечно же, пострадали от этой сечи гораздо больше. Отчаянно пытаясь спастись от своей же кавалерии, стройные легионы Молоха смешались, легионеры исчезали под ногами бешено летящих скакунов. Душезверь Адрамалика неистово крутился, пока всадник не вонзил ему в бока похожие на рога носки своих ступней, чтобы хоть как-то удержаться. Зверь взревел и затряс головой.

Хаос этот длился столько, сколько понадобилось Молоху, чтобы понять: последствия его окажутся разрушительными, если он не предпримет хоть что-нибудь.

Адрамалик ждал приказа и, когда полетел в небо глиф, без колебания поднял клинок и всадил раскаленное лезвие в череп своего душезверя. Шумно выдохнув, тот рухнул, и Адрамалик не ощутил далее следа жалости или чего-то подобного. Эти скакуны были всего лишь душами, кожаными мешками, их создавали, чтобы использовать и уничтожать. «Абиссали заберут», — подумал он, выбираясь из седла, и пошел прочь.

Подобно ему, большинство демонов тоже избавились от скакунов. Некоторые входили в раж, в бешенстве рубили и кололи бившиеся в агонии тела.

С уничтожением скакунов хаос среди стиснутых со всех сторон легионов Диса сразу прекратился, и какое-то время вокруг слышалось только стоны покалеченных солдат, рассыпающихся на глазах. Легионеры едва себя сдерживали — их ярость только распалилась от того разгрома, который принесло столкновение с всадниками. Но вид рыцарей в кровавых доспехах поумерил их пыл, и они не посмели выместить на демонах свою злобу.

По приказу Адрамалика рыцари тут же взяли на себя командование и сами обрели уверенность. Легионы с такой поддержкой восстановили свою первоначальную мощь. Под руководством рыцарей они должны были укрепить и свою решимость. По крайней мере магистр на это надеялся.

Адрамалик видел, как в ряды легионов вновь возвращается сплоченность, а потом заметил, как, ловко покачиваясь на своих костылях, высоко вздымаясь над пехотой, к нему приближается Молох с жезлом в руке. Темно-багровое лицо генерала было искажено гневом, а в глазах, кроме обыкновенного недовольства, светилась что-то еще. Неужели разочарование? Адрамалик едва смог подавить в себе чувство удовлетворения.

— Что, магистр? Желаешь высказаться?

— Нет, мой генерал. Но государь наверняка пожелает.

Молох хмыкнул и процедил себе под нос:

— Да у нас и без кавалерии хватит войска. Числом задавим и закончим эту… во имя Вельзевула.

Они на мгновение замерли, глядя друг другу в глаза. И Адрамалик подумал: а не проще ли будет прямо сейчас и здесь приказать легионам уничтожить его? И отправить в Яму Авадона, где божку этому — самое место? Войска послушались бы магистра и, возможно, даже последовали бы за ним в битву. Однако Адрамалик понимал, что Муха станет задавать о своем любимце слишком много вопросов. Возникнут лишние подозрения. В конце концов, есть пути и полегче.

— Это еще не конец, — буркнул Молох и ткнул жезлом в грудь Адрамалика. Тот инстинктивно поднял руку, прикрываясь.

«Может, и не здесь, генерал, но скоро», — подумал он.

Сверху донесся резкий крик, оба демона вскинули головы и увидели узкий, усыпанный крохотными искорками силуэт пепельной мухи. Эти твари появлялись редко и всегда — к важным событиям. Из толпы легионеров взметнулся рой стрел, и сбитая абиссаль исчезла в гуще войск. Послышался довольный крик — предзнаменования оказались хорошими. Молох свирепо улыбнулся, и Адрамалик покачал головой.

Сняв с пояса крюки, Молох кинул на магистра последний взгляд, в котором смешались самодовольство и презрение, и, оттолкнув его плечом, направился к легионам. И напоследок проскрежетал:

— Ты свой легион далеко не отводи.

Секунду спустя с поля донесся рев боевых рогов, полетели командные глифы, и сотня легионов Диса медленно тронулась с места. Поддаваясь их неутомимому напору, земля под ними шла волнами, затрудняя движение. Это было свидетельством вражеских происков, но легионы неуклонно продвигались вперед. Вскоре они снова оказались в пределах досягаемости огненных дротиков.

А стены больше не было. Она исчезла, превратившись в длинный строй душ, и каждая держала в руке по убийственному дротику.

Колдунам Молоха просто не хватило времени, чтобы создать защитные заклинания против них, и Адрамалик снова стал свидетелем избиения своих, в общем, незащищенных войск. Однако в этот раз Молох выдвинул в авангард лучников, и, хотя многие из них тут же полегли, Адрамалик увидел, как саперы уже копают длинные низкие щели, и это позволяет оставшимся целиться из укрытий. Да, дисциплина в армии Диса осталась на высоте.

К своему удивлению, магистр увидел, что стрелы находят себе цели и огненных дротиков летит все меньше. Простое и эффективное решение! Атака кавалерии, конечно, оказалась тяжким просчетом, это был явный промах разведки. Но теперь нечистый придзархим вполне себя реабилитировал. Души лежали там, где настигли их стрелы, и это показалось Адрамалику странным. Души были ценным материалом, а потому редко оставались неубранными, когда из них уходила жизнь. Но сейчас за ними никто не приходил, и в голову магистра пришла совершенно неуместная мысль, что нельзя их растрачивать вот так, впустую.

Действительно: за ними, совсем не обращая внимания на летящие стрелы, стояла несокрушимая стена ветеранов Саргатана, тяжеловооруженных и далеко не столь уязвимых, как души. Адрамалик знал, что фалангитами командует демон Этар Сет. У него было двадцать шесть легионов, вооруженных длинными пиками, и теперь они ощетинились в сторону наступающих.

В центре своего атакующего строя Молох разместил три легиона алебардщиков — тупым клином. Понимая, что при использованном Саргатаном глубоком построении в этой узкой долине невозможно будет применить обход с флангов, он решил бить в лоб и идти напролом.

Адрамалик даже позавидовал храбрости генерала. Глядя на сокращающееся расстояние между армиями, он понимал: Молох сделает все, что от него зависит, чтобы разгромить врага и добыть для Вельзевула победу. За это государь его и любит — за преданность, не знающую сомнений, чуть наивную и, вынужден был признать магистр, достойную восхищения.