Демон Господа - Уэйн Барлоу

Адрамалик последовал через городок за Молохом и его штабом. Повсюду валялись мечи, копья, топоры и топорики — некоторые кучами, другие вразброс, вперемежку с мусором. Насколько давно и почему их тут бросили, Адрамалик не стал даже думать.

Легкий, почти незаметный ветерок постепенно усилился, начал поднимать густые тучи пепла и пыли — они казались живыми, словно готовящимися атаковать воинов Диса. В постоянно смещавшейся ткани облаков некоторым даже мерещились щупальца чужих глифов. Поскольку ветры и вправду могли оказаться искусственно вызванными противником, войско Молоха под пристальным взором прищуренных глаз командиров осторожно заняло городок и стало расползаться вокруг него, протекая между хребтами подобно черной липкой жидкости. В долине устроили укрепленный лагерь. Отсюда уже видны были отдаленные огни костров и сторожевые глифы лагеря Саргатана.

Адрамалик с двумя демонами-бригадирами, прим-рыцарем Мельфагором и Салабром вглядывались в дымные отсветы над лагерем противника и тщетно пытались оценить его силу — это оказалось невозможным из-за застилавших обзор облаков.

— Они не представляют, что их ждет, — прохрипел Мельфагор, выдувая из углов рта дым и искры. — Саргатан совсем из ума выжил. Более того, он еще и нерешителен.

— Ошибаешься, бригадир. Саргатан — не какой-то там выскочка, недооценивать его опасно.

— Да, но и Молох — не простой генерал. Ты сомневаешься в успехе, Адрамалик?

Адрамалик прищурился. Сейчас не самое подходящее время, чтобы на него пало подозрение в сомнениях. Особенно когда награда так близка. Он вполне доверял бригадиру, это доверие было взращено и на полях битвы, и в мирное время, но доверие в Аду — вещь относительная, а он, Адрамалик, сейчас в таком сложном и ответственном положении… Поэтому он ответил спокойно:

— Ни в коей мере, просто хочу сказать, Мельфагор, что недооценка противника может привести к большим потерям, чем ожидает генерал Молох. А в успешном исходе битвы я уверен. Более того, мне в голову не приходила даже возможность ставить его под сомнение.

Мельфагор заулыбался, вроде бы удовлетворенный ответом.

Над лагерем противника маячили светлые точки. Воздушные дозорные… Разумеется, они заметили подход армии Молоха. «Что он замышляет? Ясно, Саргатан не хочет подпускать нас к своему драгоценному городу. Мне это даже на руку, столько бы усилий понадобилось на его восстановление после того, как мы бы его стерли…» — подумал Адрамалик.

Он повернулся к своему лагерю и обрадовался, увидев, как дюжина оборонительных символов, расставленных по периметру лагеря, пробудились к жизни с громким шипением. Саргатана они бы не остановили, но, если б он сдуру решил атаковать их лагерь, замедлили бы. Адрамалик покосился на алые плащи своих командиров; он знал: то, что он сейчас скажет, рыцарям понравится.

— Я хочу, чтобы вы усвоили одну вещь. Охрана генерала Молоха — личная забота самого генерала Молоха. Его персональная безопасность меня не интересует. Мы вступаем в бой во славу нашего Ордена, а не для вящей известности генерала. Я ясно выразился?

Оба помощника коротко кивнули, прижав в приветствии руки к груди и выставив когти. Адрамалик увидел ожидаемые улыбки и теперь знал, что они вскоре донесут его слова до каждого рыцаря. Значит, верности бывшему богу сегодня не будет. Молох силен, но ему придется проявить немалую предусмотрительность, чтобы выдержать направленный на него удар. Он, конечно, может выжить, но магистр поклялся себе, что это произойдет без помощи его или его рыцарей.

Решающая победа и немного везения — и Адрамалик получит свое царство. Хватка Вельзевула не казалась уже ему столь цепкой.

— Они сразу за той грядой, государь!

Элигор попытался перекричать шум ветра и сложил крылья, чтобы войти в главный шатер. Отмеченный огромной печатью, тот располагался на небольшом холме посредине лагеря, с которого открывался великолепный вид. Правда, защиты у него никакой не было, и ветер свободно играл хлопающими шкурами покровов.

— Что в городке?

— Пусто, государь.

Саргатан откинул входной полог и всмотрелся в пелену пепла, носившегося в воздухе между лагерями двух враждующих сторон. За ставкой войск Адамантинаркса виднелись листья серой земляной плоти, волнующиеся, словно вызванный архидемоном горячий ветер колебал их. Сквозь пепельные вихри тускло просвечивало пламя над хребтами — по нему этой местности и дано было название.

— Ганнибал?..

— На позиции, развернул войско, ждет указаний.

Саргатан выпустил серию глифов, вызывая к себе штаб и полевых командиров. Началось!

Элигор молча стоял рядом с архидемоном у входа в шатер — спокойно, с закрытыми глазами; над его головой сияющим кругом висела корона из глифов.

Появились первые члены Совета — некоторые на крыльях, другие быстрым шагом. Каждый из входивших стряхивал с себя пепел и торжественно приветствовал лорда. Лица большинства выражали суровую решимость, некоторые светились боевым задором. После приветственного коленопреклонения демоны чинно усаживались на походные стулья, их молчание лучше слов говорило о смешанных чувствах опасения и одновременно уважения к Саргатану, борющихся внутри демонов. Элигор посмотрел на них и вновь поразился, как его господину удалось собрать вокруг себя столь разных союзников.

В проеме возникла стройная фигура Фарайи.

— Благодарю за возможность снова вести моих бойцов, государь, — тихо произнес он, почтительно склоняясь перед Саргатаном.

Тот кратко кивнул, жестом пригласил барона присоединиться к собранию и проводил его взглядом, следя за реакцией на его появление остальных.

Валефар вошел, и Саргатан поприветствовал его улыбкой. Первый министр, слегка приподняв меч, встал рядом с господином, ожидая, когда тот пройдет во главу собрания. Архидемон искоса посмотрел на него, заметил меч и сказал:

— Вижу, ты принес с собой моего старого друга.

Валефар взглянул удивленно, но ничего не сказал, только любовно потер рукоятку оружия, и Элигор подумал, как хотел бы он увидеть тот момент, когда этот меч даровали Саргатану там, на Небесах.

Когда все расселись, Саргатан и Валефар подошли и остановились перед собравшимися. Элигор увидел, что фигура архидемона изменилась — на ней появилось множество крылышек и шипов, они охватили тело подобно многослойному плащу. Над головой, обливая плечи архидемона ровным огненно-красным светом, парила его Большая Печать. В руке Саргатан сжимал свой меч Лукифтиас, тот дрожал и слегка извивался, словно в предвкушении грядущего боя.