Любовники поневоле - Элизабет Чедвик

– Фредди, ты придешь в следующее воскресенье или нет?

– Приду.

Второй проект касался отдаления Коннора в пространственном отношении. Осуществить этот план предполагалось с помощью Дидерика. Плотник собирался построить заднее крыльцо, от которого Кэт отказалась, так как склон в этом месте был слишком крутым для излишне большого крыльца, предусмотренного Дидериком. Взамен она предложила ему построить на ее стороне дома восьмиугольную башню.

– С окнами цветного стекла и балконом, – добавила Кэт. Она читала, что такое строение есть в Аспене, и рассудила: если у нее будет своя собственная комната в башне, она сможет чувствовать себя так, будто не живет в одном доме с Коннором.

Конечно, теперь, когда дети уехали в Денвер, а Ингрид сбежала, можно было бы настоять на том, чтобы жить отдельно. Но Кэт не осмеливалась предложить Коннору разделить дома. Он слишком часто уезжал из города, поэтому кто-то должен был присматривать за его детьми. Одноглазый уже успел отвыкнуть от своих прежних обязанностей и целыми днями сидел в новом кафе Барни Форда «Сэдл Рок», вспоминая о былом со своими закадычными дружками. Поэтому Кэт решила, что не может окончательно отдалиться от Маклодов; кроме того, следовало заботиться об интересах Шона. Если Кэт не станет жить в одном доме с Коннором, он попытается отстранить ее от решения деловых вопросов, а ей этого вовсе не хотелось.

– Так ты сможешь построить мне комнату в башне? – обратилась Кэт к Дидерику.

– Конечно, миссус. Я фам построить замок, если фы хотеть.

– О, башни достаточно. Почему бы тебе не начать сегодня же?

– Привет! – крикнул Коннор, входя в пустую тихую комнату, соединявшую его дом с домом Шона. Он настолько привык к постоянной сутолоке, донимавшей его с тех пор, как Кэт стала вести общее хозяйство, что от этой тишины почувствовал себя неуютно. Его не было дома две недели. Сначала он инспектировал рудник «Запоздалый» в районе Снейк-Ривер, потом заехал в Денвер, чтобы обсудить соглашение, о котором Шон договорился с английскими инвесторами, заинтересованными в развитии многообещающего рудника «Девушка из Чикаго».

«Кэт где-то прячется», – подумал Коннор. Он усмехнулся при этой мысли и стал гадать, где бы она могла находиться. Две недели отсутствия позволили на многое взглянуть другими глазами, и Коннор уже не опасался испытать неловкость, снова увидев Кэт.

– Здравствуйте, мистер Маклод. – Из кухни появилась Нолин Пратт. Ее белокурые кудряшки обрамляли миловидное личико, перепачканное в муке. – Я занимаюсь выпечкой, – объяснила она, хотя это и так было видно.

– Где все остальные? – спросил Коннор.

– Ну… Одноглазый, как всегда, в городе со своими дружками. Джимми на руднике, а ваша дочь в своей комнате делает уроки.

– Это что-то необыкновенное, – пробормотал Коннор. – А где мисс Кэт?

– Наверное, надоедает людям насчет пьянства, – раздался голос Дженни, которая отложила свои книжки и вышла встретить отца.

– Но, мисс Дженни, вы же знаете, что это не так, – поспешила вмешаться Нолин.

– Она занималась этим в прошлое воскресенье. И в позапрошлое тоже. Стоило тебе, папа, уехать из города, как Кэт мигом занялась тем, чем ты ей запретил заниматься. Горняки ворчали как незнамо кто, а все из-за нее. К тому же, преподобная мать Хильда ужасно рассердилась, когда услышала, что Кэт снова вовлекла сестру Фредди в свои походы. – Дженни хихикнула, вспоминая сцену, доставившую немало веселья ученицам школы Святой Гертруды. – Она назвала Кэт негодной девчонкой и сказала, что прошлась бы линейкой по ее заду, если бы застала ее за тем, как она сбивала с толку сестру Фредди. И еще мать Хильда сказала, будто это Кэт виновата в том, что теперь все в городе зовут сестру Фредерику сестрой Фредди. А Кэт ответила, что раз люди называют ее сестрой Фредди, значит они любят и уважают ее, а следовательно, это поможет улучшить отношения между церковью и горожанами, – тараторила Дженни. Тут она заметила, что отец вовсе не сердится на Кэт, и даже посмеивается над описанием поединка между нею и настоятельницей. – Ты бы поговорил с нею, папа, – торопливо добавила Дженни. – Правда, к твоим словам Кэт прислушивается не больше, чем к словам матери Хильды.

– Я это заметил, – мрачно пробормотал Коннор. Он не мог поверить, что Кэт снова взялась проповедовать трезвость. Она ведь обещала! И занимается этим за его спиной! Пока его нет в городе! – Где она сейчас? – сердито спросил Коннор.

– В Десятимильном каньоне, – сказала Нолин. В ответ на удивленный обеспокоенный взгляд Коннора она пояснила: – Все три рудника забастовали.

– Наверное, из-за того, что Кэт пытается проследить, чтобы они не могли выпить в воскресенье, – предположила Дженни.

– Не понимаю, мисс Дженни, почему вы так не любите мисс Кэт, – удивилась Нолин. – Если бы не она, ваш шкаф не был бы набит новыми платьями, а каждый парень в городе не ходил бы влюбленным в вас.

Дженни залилась краской.

– Когда она уехала? – спросил Коннор.

– В прошлый понедельник. Взяла с собой Мэри Бет, чтобы сменить Хортенс на «Кольце Ингрид». А Хортенс она собиралась перевести в Десятимильный каньон, чтобы там следить за стряпней и спальными помещениями на трех рудниках.

– Какого черта она не подождала меня?

– Мисс Кэт не знала, где вы и когда вернетесь, мистер Маклод, поэтому поехала сама улаживать дела с этой забастовкой, – объяснила Нолин.

– Черта с два у нее что-нибудь выйдет, – проворчал Коннор и снова подхватил саквояж.

– Папа, ты что, уже уезжаешь? – воскликнула Дженни.

– Да, уезжаю, – отрезал он.

Коннор злился на Кэт всю дорогу до Десятимильного каньона. Там он нанял лошадь и добрался до «Сестры Кэти», где управляющий выделил ему койку для ночлега и сообщил, что Кэт находится дальше по каньону на «Серебряной сигаре» или на «Покойной жене».

– А что слышно насчет забастовки? – спросил Коннор.

– Дело улажено, – сказал управляющий. – Им вдруг ни с того ни с сего показалось, что рудник ненадежный и работать на нем опасно. Заявили, что мы покупаем гнилой лес для крепежа, чтобы сэкономить деньги. Уж не знаю, как мисс Кэтлин удалось убедить их, что это не так. На мой взгляд, она ничего не соображает в крепеже, но все же горняки взялись за работу. Помогло то, что они попробовали обед, приготовленный этой самой Хортенс. Теперь она будет стряпать здесь два дня в неделю. Так или иначе, а мисс Кэтлин пошла дальше. Поговорила с каждым, вот что она сделала. Уж не знаю, о чем, но я считаю, достаточно горнякам побеседовать с хорошенькой девушкой, чтобы успокоиться и прекратить забастовку.