Норман - Владимир Белобородов

Савлентий, вдруг увлекся норанским языком, изучая его под руководством Малика, причём делал это с необычайной быстротой. Во многом, этому помогали зелья для улучшения памяти, изготовленные Софьей, и обруч-амулет с аналогичными функциями, сделанный им совместно с Маликом, в который скопировали плетение накинутое на меня в академии.

- Давите его с разных сторон, вы видите, он заставляет вас решаться друг другу, - напутствовал орк Софью и Малика, пытавшихся зажать меня в "клещи".

Я поднырнул под меч Малика, "подрубив" его под колено, деревянным мечём, проведя после этого молниеносную атаку на Софью, нанеся ряд "смертельных" ударов.

- Ладно, на сегодня хватит. Малик, Норман, на конюшню, Софья, тебя Лекам с дедом ждут.

Пока мы шли с площадки, Софья огорчённая своим проигрышем, съязвила:

- Эн Ровен, - она, дней через пять после нашей поездки в город, узнала о моём баронстве от брата, и теперь, часто звала меня так, в особенности, когда была не в духе, - а вы случайно не ускорялись, когда наносили удары девушке?

- Дорогая, ер Шальная, если бы ты была мужчиной, я бы вызвал тебя на дуэль, где за оскорбление, нанесённое вашими подозрениями, где с превеликим удовольствием, добавил бы дополнительных синяков.

Тут же пришлось уходить от подзатыльника, вознамерившегося появиться на моей голове, от хрупкой, но временами такой тяжёлой ручки. Я перехватил удар, подхватил Софью второй рукой, и поцеловал в курносый носик.

- Усюсюсечки! - прокомментировал наш разговор Малик.

Поскольку мы были уже не единожды пойманы на поцелуях в беседке, скрывать наши симпатии мы уже перестали. Чем кстати, избавились от многих насмешек.

- О, лесная гвардия с учений вернулась, - встретил нас Лекам, - а где старший зелёный.

- Идёт где-то, - Малик, не стал развивать шутку про "зелёных", так как она вылетела из его уст, когда появился гоблин, а Храм, необычайно болезненно её воспринял. И хотя все хохотали над ней, неделя, проведённая в паре с орком на ристалище, воспитала уважение к учителю в глазах, и на остальных частях тела артефактора.

Мы с Маликом, вступая по первому снегу, выпавшему утром, пошли чистить конюшню. С собой, прихватили гоблина, слоняющегося без дела. Толку от него в работе не было, зато было весело смотреть, как Торка, прилагая все усилия, пытается соскрести подарки полутора десятка копытных. В середине процесса уборки, заглянул эльф:

- Женишок, а ты знаешь, когда у твоей невесты день рождения?

- Нет, а когда?

- Кто из нас эльф? Вопросом на вопрос отвечаешь. Не знаешь, и хорошо, - Эль преспокойно покинул конюшню.

Я уставился на Малика.

- Чего? В семидесятый день мокрого сезона.

- Так это же на следующей десятине!

- Я думал ты знаешь. Вы ведь постоянно вместе о чём-то говорите. Хотя... Забыл. Какие у вас разговоры, только губами чмокаетесь.

Малик увернулся от полетевшего в него скребка, и исчез за дверью. Похоже, доскребать придется в паре с Торкой.

После уборки пошёл в купальню, смыть запах, заодно обдумать: Где брать подарок? По дороге кивнул эльфу:

- Спасибо!

- Я хотел подольше потянуть, чтобы посмотреть, как ты выкрутишься, но не вытерпел, - хохотнул эльф.

Я прошёл в купальню, буквально через пять мер, дверь приоткрылась, я не видел кто там, но точно знал. Я не знаю, как она определяла, когда я иду мыться, но каждый раз, через пять-десять мер, приоткрывалась дверь, и изящная ручка, протиснувшись, ставила на скамью кружку с отваром. Затем дверь закрывалась. Я сначала был удивлён, и даже хотел поговорить об этом с Софьей, но как-то раз, со мной пошёл мыться Малик, который всё и разъяснил одной фразой:

- У нас отец любил отвар после купальни, и мама каждый раз приносила его ему.

После этих слов, все вопросы от падали сами собой, и я наслаждался действительно чудесным отваром травницы, каждый раз обдумывая наши отношения.

Я пять дней размышлял, причем практически, всё время, вне зависимости от того, что я делал, тренировал ли хасанов, или бился на мечах с Храмом, что же подарить Софье. Спас меня от раздумий орк. Видя моё вялое состояние, на одной из отдельных со мной тренировок, он поинтересовался его причиной, причём в присущей ему форме:

- Ты чего? Решил в гоблина превратиться? Так ты его уже переплюнул, он лучше тебя бьется.

- А ты тоже его тренируешь? - чуть не вырвалось "младшего брата", но я вовремя сдержался, памятуя судьбу Малика.

- Что случилось?

Я поведал ему причину своей растерянности, он расхохотался:

- Всего-то лишь! А у старших тяжело спросить? Иди к отцу, я не орк, если он тебе не поможет! - при этом Храм хитро ухмыльнулся.

После тренировки, я нашёл отца и пересказал свою печаль.

- Пойдём, - без лишних церемоний, сказал отец.

Когда мы зашли в их комнату, он порылся в вещах и достал два мешочка:

- Вот здесь, - сказал он, выступая содержимое одного из них, представлявшее собой золотую цепочку, и два кольца, - вернее всего прежние драгоценности Софьи. Их нашёл Храм, когда обыскивал светлых, после боя. Можешь отдать ей просто так, если это действительно её, как определить, сам решай.

- А вот здесь, высыпал он содержимое второго, где были золотые сережки, небольшое колье с тремя камнями и два колечка маленького размера, - вернее всего, драгоценности баронеты эн Шаравел, можешь выбрать любое.

- То есть всё грабленое!

- Можешь расценивать это так. А можешь как боевой трофей. Причём добытый, тобой лично. Если ты думаешь, что благородно отдавать трофеи тем у кого их возможно, забрали, то половина благородных, признают это колье своим. Больше скажу, почти все драгоценности, меняли своих владельцев, и по большей части, нечестно, от этого, они не теряют цену. Если ты спросишь, что предпочтет Софья, золотое украшение, заведомо забранное когда-то у кого-то, или какую-нибудь безделушку, сделанную твоими руками, поверь мне, выбор падет на первое.

Я молча взял колье, и драгоценности из первого мешочка, посмотрел на отца:

- Я подумаю, если что, верну.

- Можешь не возвращать, они настолько же мои, насколько твои, даже твои больше, - кивнул он на драгоценности Софьи.

Я ещё день колебался, но всё-таки решился. Для начала, я проверил, Софьины ли драгоценности из первого мешочка. Я не стал ходить вокруг да около, а просто разложил их, на столе в землянке, и когда зашёл Малик, даже слов не надо было, чтобы понять - Софьины. Малика я попросил ни о чём ей не рассказывать.

Вторым этапом, я ненавязчиво, по пути с очередного урока орка, завёл разговор о трофеях, вернее о том, может ли считаться освободитель, являться полновластным владельцем оных. Софья была полностью на стороне победившего, а вот Малик, явно предполагая, что разговор идёт об украшениях Софьи, пытался уйти от ответа, пришлось в лоб задать вопрос, он согласился, что трофеи, принадлежат победителю, вне зависимости от того, сколько они были у разбойников. Но потом, пришлось раскрыть истинный смысл моих вопросов, потому как он стал смотреть на меня, почти как на светлого. В свете новых обстоятельств, Малик был полностью на стороне мнения отца.