Жена на миллион - Айрин Лакс

и не придется рисковать. Шилов еще не знает, вскрыл ты сейф или нет. Сколько прошло времени? Неужели было так сложно его открыть?

— Сейф один из самых лучших. Можно было открыть варварски, но я приказал, чтобы вскрывали осторожно и не повредили содержимое.

— Тимур! — хватаю его за руку. — Шилов убежден, что я хочу избавиться от тебя.

— Вот как? — складывает руки под грудью. — И откуда у него такая уверенность?

— Я сама ему так сказала! — говорю, покраснев сильно. — Не смотрит на меня таким взглядом. Шилову удалось меня запутать… А потом еще вылезли эти видео, и я поняла, что ты меня обманул. Я почти возненавидела тебя! И все другие точно подумают, что подобное быстро не прощается, и…

— Я уже знаю, что ты хочешь предложить! — обрывает и добавляет мрачное, веское. — Нет.

— Ты не хочешь, чтобы я участвовала?

— Категорически не хочу!

— Мы можем это использовать. Вернее, ты… Ты можешь это использовать! Я выдам Шилову неверную информацию, отыграем немного времени и позволим ему думать, будто он до сих пор на шаг впереди тебя.

— Умница! — хвалит скупо и целует, запечатав поцелуй на губах. — Я планировал что-то подобное, но без твоего участия.

— Как? Разве поверит он кому-то другому?

— А с чего ты решила, что он поверит тебе на слово?

— Я этого не знаю наверняка, но очень постараюсь.

Глава 29

Серафима

— Мне не нравится эта затея! Категорически… — снова заявляет Багратов, отвернувшись в окно внедорожника.

— А есть другой план, который позволит тебе выиграть немного времени? — спрашиваю. — Шилов может просто нанять кого-то, чтобы от твоего брата избавились.

— Нет, — мотает головой. — Я думаю, если бы он хотел от Армана избавиться, сделал бы это давным-давно. Скорее, оставлял самый жирный, самый сладкий кусок напоследок. Если все остальные попытки отомстить пойдут прахом, только потом приняться за моего брата. Он готов пойти на дно, но только вместе со мной. От такого человека можно ожидать чего угодно!

— А чего от него ждешь ты? — замираю, забравшись под руку Багратова.

— Ничего хорошего.

— А поконкретнее? Ты как-то сказал, что карты держишь в голове, скучно играть, как ты бы разыграл это?

— Хочешь, чтобы я на его место встал?

— Да. Все планы провалились, все, до единого! Что бы ты сделал на месте Шилова, будь ты — им.

Багратов не отвечает, молчит так долго, что, кажется, он и не собирается отвечать.

— Я знаю, как бы поступил на его месте, — отвечает нехотя. — Но я не хочу думать о таком варианте, тем более, не хочу озвучивать его.

— Не знала, что ты суеверный.

— Не суеверный. Но я много лет в тайне жил надеждой, что брат каким-то чудом окажется жив. Сейчас я получил ту самую ниточку и мне просто не хочется ее упускать. Но будь я на его месте, будь я на его чертовом месте, я бы затаился и был рядом, — после небольшой паузы поясняет. — Что может быть хуже потери? Только чувство, когда находишь и теряешь в тот же миг! Думаю, он хочет провернуть кое-что, чтобы насладиться мигом моей потери.

— Пусть думает, что он на шаг впереди.

— Да, пусть думает так, — кивает, но я знаю, что Багратов не согласен, знаю, что ему претит сама мысль втягивать меня в эти разборки.

— А ведь были такие планы: поход в больницу, уничтожение договора и вещдоков… — усмехается, чтобы отвлечь меня от негативных мыслей.

— Я думаю, мы сделаем это позднее. Спасти твоего брата — гораздо важнее.

— Сделаем? — иронично вздергивает бровь. — Момент упущен, Мышонок, и я не откажусь иметь на руках веские аргументы, чтобы тебе даже в самый отчаянный миг не получилось уйти от меня!

— Ты же не серьезно?

— Кто знает, Мышонок, — хмыкает. — Кто знает. Я все-таки сволочь…

— Неужели я зря хотела признаться, что люблю тебя? — выдаю тихим голосом и опускаю вниз ресницы.

Через миг Багратов затаскивает меня к себе на колени.

— Повтори! — требует, целуя. — Повтори, что сказала.

— Я признаться хотела, но если ты хочешь оставить для себя веские аргументы, то не вижу смысла в признаниях.

— А в чем признаться хотела? — делает вид, будто не расслышал.

— Не выйдет, Багратов. Даже не надейся!

— Ладно! — поднимает руки вверх. — Считай, ты меня уломала. Аргументов не останется. Теперь скажешь? — спрашивает с азартом.

— Тебе, наверное, тысячи раз в любви признавались. Чем мое признание будет лучше?

— Тем, что оно — твое! Исходит от тебя, а ни от какой другой. Да, мне много раз всякая шваль эти слова говорила, через перепих или через два томно шептали. Эти слова обесценились, но ты снова вернула им особенное звучание. А я чувствую, что это истинно так. Повтори? — просит, едва касаясь моих губ своими. — Не томи…

— Не томить?

— Мне шанс нужен. Заряд бодрости, эмоциональный подъем, таблетка доппинга, если так хочешь! Даже если с братом не выгорит, если я снова все испорчу, то буду знать, что есть еще что-то хорошее.

— Люблю тебя! — выпаливаю быстро-быстро, и мы захлебываемся в отчаянном поцелуе, не обращая внимания на Мирона, который невозмутимо управляет автомобилем.

— Еще раз скажи.

— Люблю.

— Не расслышал…

— Люблю, — шепчу ему на ухо.

Тимур с рыком стискивает меня в объятиях.

— Если бы не важные дела, ты бы от меня в машине не спаслась… Бежать было бы некуда.

— Я бы не убежала. Ну как… Сработала таблетка?

— Еще как! — целует кончики пальцев. — Приехали. Пошли в медицинский центр, будет инсценировка по полной программе.

— Постой!

— Ну что еще?

— Пообещай, что возьмешь меня с собой!

— Уже обсуждали. Нет.

— Мирон, выйди, пожалуйста… — прошу водителя.

Он мгновенно покидает внедорожник.

— Так-так! — присвистывает Багратов. — С каких пор ты моими парнями вертишь, как тебе вздумается, а?