Жена на миллион - Айрин Лакс

разные мысли, так же как уверен, что финал будет одни: она плюс я равняется мы, и это неделимо.

— Я знаю, ты меня даже на расстоянии чувствуешь. По взгляду понял… В клубе.

— Ты со шлюхами заявился.

— Ревнуешь? Это напоказ было. Все напоказ… Насчет верности я тебе не врал.

— Но в другом обманул. Насчет моего первого раза.

— Сволочь. Согласен.

— Так никуда не годится! — возмущается Серафима, шлепнув с досадой по воде узкой ладонью. — Ты просто потакаешь всем моим словам сейчас, соглашаешься! Не даешь мне повода…

— Чтобы позлиться и возненавидеть меня? — усмехаюсь. — Не жди такой возможности. Я постараюсь, чтобы таких поводов не было. Ни одного… Не обещаю быть безгрешным, но буду стараться ради нас.

— Сволочь…

Тихий всплеск, Серафима поворачивается ко мне лицом, забравшись на мои колени, одной рукой придерживается за мои плечи, а второй обхватывает член у основания под водой.

— Охренеть…

Каменею от неожиданности, весь член подставляя в узкую горячую ладонь. Стону в голос от того, как ее пальчики скользят по стволу вверх и вниз, пытаясь обхватить каменную твердость.

— Что ты задумала? — спрашиваю.

Тянусь руками, жаждая и ее приласкать в ответ. Но Серафима хлопает меня по запястью.

— Руки на бортик ванны, — командует! — И не трогай меня.

— Я не могу тебя не трогать.

— Сможешь… Иначе я перестану делать тебе хорошо.

— Мне очень хорошо. Продолжай! — прошу, опустив обе ладони на бортик ванны. — И все же, что ты задумала, Мышонок?

— Не называй меня так! — крепче сжимает пальцы на члене.

— Буду называть. Тебе нравится, и я ничего дурного не имею в виду под этим словом. Только хорооооошее, — дышать становится все труднее по мере того, как Серафима ускоряется движения руки. — Ты затеяла что-то, да? Бросишь меня на полпути? Не дашь дойти до финала?

— Дам. Просто не хочу, чтобы ты меня этой штукой проткнул, она мне в попу упирается, сидеть невозможно.

Несколько тихих всплесков и моих гортанных стонов.

— Притормози, я едва сдерживаюсь, — прошу.

Серафима поступает с точностью наоборот, ускоряется до невозможности и прижимается к губам, целуя.

— Это было ошибкой, — усмехаюсь.

— Что? — ахает.

Быстро перехватываю управление и встаю, удерживая Серафиму на себе.

— Мне скользко! — взвизгивает, изо всех сил хватается за плечи и даже ногами оплетает за торс. — Куда ты идешь?

— На кровать! — крепче перехватываю ее под попкой. — На нашу кровать.

— Я ни на что не соглашалась! — выдает сбившимся голосом.

— Не соглашайся, — улыбаюсь. — Не соглашайся, мне твоих реакций хватает.

Нависаю над ней, разглядывая раскрасневшиеся щеки и блестящие глаза. Губы испускают частые выдохи. Замираю, наслаждаясь моментом. Ее ноги уже распахнуты под натиском моих бедер. На дорогие простыни стекает вода наших тел и с ее мокрых волос.

— Мы намочим кровать.

— Даже не сомневайся, испортим к чертям, в хлам разнесем тут все.

Медленно опускаюсь сверху, прижимаюсь членом в нежному, влажному входу.

Губы застывают в миллиметре от губ Серафимы.

— Можешь не соглашаться, — напоминаю ей.

Вжимаюсь еще сильнее, головка надавливает на узкий вход. Меня мгновенно обволакивает ее влагой — шелковистая смазка облегчает скольжение. Она узкая и маленькая, приходится растягивать, слушая, как она постанывает и приспосабливается.

— У тебя большой, — похныкивает. — Почему ты такой большой?

— Почему ты так крепко меня сжимаешь? — тоже начинаю задыхаться. — Хочешь?

— И не подумала хотеть.

— Я так и понял! — целую губки, которые меня так манят.

Они с готовностью распахиваются под моим напором, проворный язычок Серафимы проворно юркает в мой рот, начиная шалить всюду. Вызывает еще большее искрящееся напряжение в каждой клеточке тела. Вхожу в нее буквально по сантиметру, наслаждаясь каждым мигом, каждым ответным сжатием горячих стенок ее лона.

— Еще… — сдается, простонав мне эту просьбу в рот.

Фиксирую ее за подбородок, начиная целовать неистово и яро овладевая ее ротиком, пока лишь ротиком, не двигая бедрами. Пальцами вычерчиваю узоры на теле, уделяя внимание тугим, напряженным соскам.

— Тимур! — выдыхает, когда мой член из нее выходит.

Опускаюсь ниже, лаская языком тугие горошины сосков. По влажной коже проносятся мурашки. Серафима наблюдает, как я играю с ее грудью, как мну пальцами и сосу, заигрывая губами и языком.

— Хотела же этого? — спрашиваю напористо.

Сдвигаюсь чуть-чуть ниже, прокладывая дорожку из поцелуев, задевая кожу.

Еще и еще… Сдвигаюсь совсем низко, прямо напротив распахнутых бедер. Она пытается закрыться в самый последний момент, но я удерживаю ее перед собой, испытывая жажду полакомиться ее соками.

— Тимур…

Глаза Серафимы стали совсем огромными и блестящими. Я растираю большим пальцем клитор, а двумя другими начинаю дразнить узкую щелочку.

— Этого ты тоже хотела, признайся, — большой палец уступает место языку, вырисовываю спираль на пульсирующем узелке плоти.

— Аааах… Ты не прав! — всхлипывает. — Как я могу хотеть того, чего не знаю? Ты мне ни разу так не делал… Боже!

Серафима хватает за простыни пальцами, сотрясаясь всем телом от движений моего языка.

— Можно просто Тимур, необязательно называть меня боже, — усмехаюсь, но лишь на миг, потому что знаю куда более достойное применение языку и губам.

Начинаю действовать активнее, лаская, возбуждая. Немного заигрывающих покусываний и посасываний, чтобы она окончательно поплыла и раздвинула ножки совсем широко, в приступе удовольствия забросив на мои плечи. Идеальная… Спускаюсь ниже, подхватывая сладковато-соленую вязкую влагу. Шарашит по голове ее вкусом и запахом, даже не думал, что мне так понравится вылизывать, но делаю это с удовольствием, вкладываясь по полной.

— Тимур…

На затылок опускается дрожащая ладонь Серафимы, тонкие пальчики зарываются в мои волосы сначала несмело, потом все увереннее.

— Еще, — просит она, совсем осмелев. — Сделай так еще раз.

— Как так?

— Языком. Посильнее…

Готов поспорить, в этот момент она покраснела до самых пяточек, тех самых пяточек, которым нетерпеливо постукивает по моей спине, подстегивая.

— Вот так? — усиливаю напор, вкручиваясь, вдавливаясь в нежнейшую