Карибский кризис. 50 лет спустя - Дмитрий Язов

Я знаю, что в США существует традиция уплаты налогов, сто процентов населения платят налоги, но в Латинской Америке культуры уплаты налогов не существует вообще, зато развита коррупция.

Следует понимать, что Кубинская революция осуществлялась группой гражданских лиц, а не военных. У них не было военного образования, но они сумели организовать движение и путем борьбы, вооруженной борьбы, победить. Точно такой же была и революция в США, начавшаяся с захвата корабля с грузом чая, чтобы избавиться от налогов.

Следует добавить, что условия для революции на Кубе были менее благоприятными, чем в остальной части Латинской Америки. У нас была программа, я хочу сказать – у нас было сформировавшееся социалистическое сознание. Мы не планировали проводить социалистическую революцию, так как для ее осуществления не существовало ни культурных, ни субъективных условий, ни должного уровня образования. Идеей революционного движения было свержение режима Батисты, что и произошло. Для победы революции недостаточно поддержки 60 или 70 процентов населения. Ее должны поддержать более 90 процентов населения, что доказано всеми опросами.

Я как лидер движения разработал программу, в которой были затронуты аспекты национальной обороны. После штурма казарм Монкада меня судили и содержали отдельно. Поскольку я был адвокатом, я решил защищать себя сам, потому что адвокат, которого мне предоставили, был скорее обвинителем, чем защитником. Поэтому меня изолировали от остальной группы подсудимых, официально меня поместили в госпиталь, и я получил судимость. Меня разместили в крохотной больничной палате, где я имел возможность пообщаться с несколькими журналистами. Приговорили к 15 годам тюрьмы. Попытка заключить нас в тюрьму, а также наше путешествие в Мексику и обратно вызвали бурную реакцию общественности.

Наверное, кто-то думает, что, когда мы возвращались на Кубу, у нас был целый авианосец, а на самом деле у нас было небольшое судно, американская яхта. Она называлась «Гранма». Это было греческое название. Некоторые думают, что это – американское слово. Один американец, который жил в доме неподалеку, считал, что она называется Grand Ma[3]. Но это, скорее, шутка.

Но перейдем к делу. Мы приплыли, высадились в довольно тяжелых условиях после восьмидневного путешествия и к 3 декабря полностью рассредоточились, реорганизовались и начали борьбу, при этом нам никто не помогал ни оружием, ни деньгами. И мы вышли с честью из этой исторической ситуации. Мы победили, но успех нашей революции казался сомнительным. Мы полностью посвятили себя выполнению программы, разработанной во время событий, связанных со штурмом казарм Монкада. Эта программа предусматривала следующие задачи: реформа здравоохранения, аграрная реформа и другие.

Нашей первой ошибкой стало то, что мы спровоцировали негативную реакцию в стране, у народа. Но мы попросили людей, чтобы не вершился самосуд, чтобы они не мстили преступникам, потому что в стране не было нормальных законов, а состояние законодательной базы было чуть лучше, чем в Нюрнберге, где правосудия не было вовсе, а ведь у нас только что свершилась революция.

Мы полностью контролировали ситуацию, приняли новые законы и осудили военных преступников. Впервые американцам и нам удалось прийти к консенсусу по вопросу о военных преступниках. В отличие от других стран Латинской Америки (Аргентины, Чили и т. д.) на Кубе военных преступников судили, и они понесли наказание. Нашей главной задачей было создание законодательной базы.

С Советским Союзом мы не вели переговоры, и тем более у нас не было никаких отношений до тех пор, пока на Кубу не прибыл с визитом Микоян. Я считал, что период с середины 1959 года по февраль 1969 года можно считать пиком советско-кубинских отношений. Во время революции советские лидеры понятия не имели, кто ее возглавляет, и не знали, какую позицию занять по отношению к США и Кубе.

В нашем полушарии США старались дискредитировать или пресечь революции. Например, президент Гватемалы, который был не совсем лоялен по отношению к Соединенным Штатам, решил провести аграрную реформу, и все это закончилось интервенцией в Гватемалу. Достаточно известный факт. Это стоило жизни 150 тысячам человек. Более 100 тысяч человек пропали без вести.

Учитывая печальный опыт Гватемалы, мы понимали, что наша политика может привести к нападению, подобному вторжению на Плайя-Хирон. Я хочу сказать, что в то время нападение с участием наемников на Кубе могло быть успешным. И я могу вас заверить, что именно так оно бы и было, учитывая то вооружение, которое мы имели.

Да, у нас были сотни тысяч единиц вооружения, но сильно устаревшего. У нас было мало профессиональных военных, людей, которые могли бы принимать сложные решения. Мы не были уверены, что сможем защитить свою страну. И при поддержке населения мы решили закупить оружие за рубежом.

Сначала мы не хотели покупать оружие в социалистическом лагере. Мы решили закупать его в странах НАТО. Фердинандо было поручено закупить оружие в Бельгии. Но сначала мы пытались купить оружие не в Бельгии, а Италии. Там Фердинандо вместе с другими военными должен был закупить 24 пушки калибра 105 миллиметров. Сперва были присланы боеприпасы, а затем – первые 6 орудий, но потом поставки странным образом прекратились.

Потом к нам пришли два корабля с бельгийским оружием очень высокого качества, я могу всем его рекомендовать. Мы получили пулеметы, гранатометы, другое вооружение. Что же произошло с третьим кораблем?

Третий корабль, уже стоявший в порту, взрывается, погибают десятки членов команды, но кубинцев немного. Мы выехали туда не сразу после взрыва и не успели приехать, как раздался второй взрыв. Второй взрыв был гораздо более сильным. Мы так и не смогли доказать причастность каких-либо лиц к этому взрыву.

Было решено выяснить, могло ли это быть случайностью. Были проведены многочисленные эксперименты. Мы сбрасывали ящик с гранатами с высоты в тысячу метров – и он не взрывался. Мы провели много опытов, чтобы доказать возможность взрыва ящика с гранатами при его случайном падении. Мы его даже сбрасывали с 10 тысяч метров – и при падении он не взрывался.

Результаты этих экспериментов вызвали у нас подозрения в причастности к этому делу одного американца, члена команды. Вот уже 43 года мы пытаемся, используя международное влияние, добиться, чтобы материалы того дела были обнародованы и мы смогли бы узнать, что же на самом деле произошло. Такова суть дела.

Хоть мы и не хотели покупать оружие в соцлагере, мы закупили оружие в Чехословакии. Это было оружие советского производства времен Второй мировой войны. Они не только продали его нам по выгодной цене, но даже выделили кредит, который мы выплатили полностью, до последнего центаво. Так мы познакомились с советским оружием. И оно нам очень пригодилось. Среди чешского и советского вооружения были советские танки, тяжелая артиллерия, орудия калибра 122, 105 и 75 миллиметров – в общем, все то вооружение, которое мы использовали в Хироне.