Карибский кризис. 50 лет спустя - Дмитрий Язов

«Если бы было официально объявлено о поставках советского оружия и вводе советских войск на Кубу, – отметил X. Рискет, – то ни США, ни какая-либо другая страна не могли бы обвинить Москву и Гавану в ведении нечестной политики, вынашивании коварных и вероломных планов, которые ставили бы под угрозу безопасность США». С точки зрения международного права, устава ООН, Куба и Советский Союз имели полное право заключить договор о военной помощи и поддержке. «Если договор полностью законен и легитимен, – подчеркнул Рискет, – то зачем держать его в тайне?» По его мнению, договор нужно было бы обнародовать приблизительно в июле 1962 года, открыто объявив о поставках военной техники и оружия для кубинской армии.

Другое дело, что вокруг такого шага Москвы и Гаваны необходимо было развернуть широкую пропагандистскую кампанию как на Кубе, так и на международной арене. С политической точки зрения легитимность военному союзу Гаваны с Москвой придавала антикубинская политика США, провалившаяся операция вторжения на Остров свободы в районе Плайя-Хирон, явные агрессивные приготовления новой крупномасштабной операции по свержению революционной власти.

«Куба, – подчеркнул X. Рискет, – не только имела право, но и должна была попросить помощи у дружественной страны для защиты от этой агрессии. Нужно было эффективно противостоять возможной угрозе, а еще лучше – убедить противника, что подобное нападение будет ему очень дорого стоить».

Советский Союз и Куба, согласовав детали операции «Анадырь», решили сохранить ее в тайне. Однако они понимали, что секретный характер операции без оглашения военного договора между Москвой и Гаваной был очень опасным. Если бы Вашингтон узнал об этом договоре окольными путями, он бы получил очень серьезные военно-политические и моральные преимущества. X. Рискет подробно проанализировал эти преимущества, которые сводились к следующим моментам:

США получили бы стратегическую инициативу;

США предстали бы перед всем миром как жертва коварного обмана, ведь СССР по всем каналам заявлял, что не собирается вводить на Кубу стратегическое наступательное оружие.

14 октября 1962 года американцы «взломали» советский секрет – их авиация обнаружила на Кубе позиции ракет средней дальности. С этого момента они обрели военно-политические и моральные преимущества…

X. Рискет рассказал о том, как рождался советско-кубинский договор о военном сотрудничестве. Его проект начал обсуждаться Раулем Кастро и маршалом Р. Я. Малиновским в Москве в июле 1962 года, а затем проект договора был привезен советским послом на Кубу в августе месяце.

Фидель Кастро, по словам Рискета, считал, что в том договоре «не было острой необходимости», что договор «не совсем политически оправдан». Фидель доработал проект документа и предложил три варианта его названия. С готовым кубинским вариантом договора в конце августа 1962 года в Москву послали представительную официальную делегацию во главе с команданте Эрнесто Че Геварой. Последний имел полномочия подписать договор и инструкции от Фиделя: предложить советскому правительству немедленно опубликовать документ.

Н. С. Хрущев согласился с изменениями и дополнениями, внесенными Ф. Кастро, но отверг предложение о немедленном опубликовании договора. Хрущев мотивировал свою позицию двумя соображениями: желанием дождаться конца президентских выборов в США и стремлением придать больше пафоса объявлению о советско-кубинском договоре. Дело в том, что Хрущев хотел лично присутствовать на заседании Генеральной Ассамблеи ООН в ноябре 1962 года, где планировал официально вместе с Фиделем Кастро объявить о подписании совместного соглашения.

Несмотря на всю настойчивость кубинской стороны опубликовать договор хотя бы в сентябре, Москва оставалась непреклонной.

Хорхе Рискет Вальдес дал свою оценку позиции Кубы по вопросу военного договора с Советским Союзом. «Куба никогда не говорила о том, какое оружие поставлялось на Кубу, – отметил он, – не определяла его как оборонительное или наступательное. Мы всегда считали легитимным и законным наше право на обладание тем видом оружия, которое мы считаем нужным для обеспечения собственной обороны перед лицом внешней угрозы, нацеленной на нашу страну. Ни секретность, ни обман не были нашей позицией, а этика и политкорректность были характерными особенностями лидеров Кубинской революции, возглавляемой Фиделем Кастро». В конце своего выступления кубинский представитель сделал категоричный вывод в адрес советской позиции: «Когда советские секретные планы были раскрыты, правительство СССР было обвинено во лжи, обмане и вероломстве. Тем самым США получили очевидное преимущество как в глазах мировой общественности, так и у себя в стране».

С подачи Фиделя Кастро X. Рискет несколько подробнее остановился на визите в Гавану советской военной делегации, которую для отвода глаз возглавлял член Политбюро ЦК КПСС Ш. Р. Рашидов. Делегация прибыла поздно вечером 29 мая 1962 года и уже на следующее утро обсуждала с политическим руководством Кубы детали размещения на острове советских войск.

Советская сторона считала, что единственной эффективной мерой для предотвращения угрозы со стороны США могло быть только размещение на Кубе ракет средней и малой дальности с ядерными боеголовками. Как отметил кубинский докладчик, «кубинское руководство во главе с товарищем Фиделем Кастро проанализировало советское предложение и приняло решение о вводе ракет на Кубу. Это решение не было бы принято, если бы предназначение этих ракет заключалось не в обороне Кубы. Мы бы предпочли тогда другие – политические – средства, например официальное заявление советского правительства, в котором бы твердо и четко говорилось, что агрессия против Кубы будет расцениваться как агрессия против Советского Союза… Исходя из нашего интернационального долга секретариат нашей партии должен был принять это решение незамедлительно и без каких-либо колебаний. В течение дня советской стороне было сообщено о принятом решении. Это решение было принято в срочном порядке и стало основой для дальнейшего развития советско-кубинских отношений».

Детали той встречи кубинского руководства с советской делегацией, главную скрипку в которой играл конечно же не Ш. Р. Рашидов, а главнокомандующий Ракетными войсками стратегического назначения Вооруженных сил СССР маршал С. С. Бирюзов, были хорошо известны только одному участнику международной конференции в Гаване – президенту Кубы Фиделю Кастро. Фидель не смог удержаться и с жаром вступил в дискуссию. И хотя в своем выступлении Фидель неоднократно перескакивал с одного исторического эпизода к другому, от советско-кубинских переговоров накануне ракетного кризиса к переговорам после его деэскалации, свидетельства очевидца и главного участника тех событий вызвали особый интерес всех присутствующих. Как обычно, выступление кубинского руководителя вылилось в полноценный доклад, однако перебить его никто не осмелился. В конечном счете Фидель не просто участвовал в тех переговорах, но и знал о них все изнутри.