Карибский кризис. 50 лет спустя - Дмитрий Язов

Мне представляется, что выступление Фиделя Кастро, которое приводится ниже в несколько сокращенном виде, представляет несомненный интерес как исторический документ, как подлинное свидетельство очевидца.

Я не собираюсь рассказывать, как в СССР возникла идея о вводе ракет на Кубу. Существует множество источников информации. Я читал у сына Микояна, что Хрущев в разговоре с его отцом выдвинул идею о вводе ракет на Кубу. Конечно, нас пытались убедить в необходимости этого решения. Советская сторона даже организовала специальные переговоры, чтобы я принял это решение. Мы договорились о приезде делегации, нам ничего другого не оставалось, кроме как принять это решение.

Мы знали, что делегацию должен был возглавить маршал Бирюзов, но прислали Рашидова, который приехал в качестве советника по сельскому хозяйству. Когда он был секретарем Коммунистической партии Узбекистана, он сделал многое для того, чтобы поднять уровень сельского хозяйства в этой республике. Тогда земли Узбекистана называли «голодной степью». Рашидов удачно сумел организовать выращивание хлопка, благодаря чему заработал славу эксперта в области сельского хозяйства. Это – то, что мы о нем знали.

Но в действительности я никогда не понимал, что общего есть у сельского хозяйства Кубы и Узбекистана. Рашидов был ярым сторонником принципа орошения. Но у нас на Кубе дождей и так хватает, а засухи редки. Если применить принцип Рашидова на Кубе, то можно затопить полстраны. Я даже могу сказать больше. Известно, что у него был кабинет в президентском дворце. Очень странно, что у какого-то советника по сельскому хозяйству был кабинет во дворце президента республики. Нам это казалось пережитками колониализма.

Рашидов приехал во главе делегации, несмотря на то что даже мы знали, кто является главой делегации на самом деле. По советским нормам, делегацию такого уровня не мог возглавлять Рашидов, поскольку маршал Бирюзов был гораздо более сведущ в этом вопросе и фактически именно он и вел переговоры. Впоследствии маршал Бирюзов погиб в авиакатастрофе. Он был очень, даже можно сказать, слишком активным человеком. Он сразу стал говорить по существу, а именно – об обеспокоенности Советского Союза по поводу непосредственной угрозы военного вторжения США.

Также я хотел бы отметить, что у меня нет отрицательного отношения к Хрущеву, так как его политика по отношению к Кубе была очень смелой. В ситуации, когда никто не поставлял нам нефть, когда все нефтяные предприятия практически полностью контролировались Соединенными Штатами, Хрущев принимает решение о поставке топлива на Кубу, точнее, о его продаже. Для нас это было прекрасное время, когда за одну тонну сахара мы получали восемь тонн нефти. С советской стороны это казалось чистой воды идиотизмом – продавать нефть по такой смешной цене. А сейчас для нас вполне допустима ситуация, когда за две тонны сахара можно купить всего одну тонну нефти. Затраты на производство каждой тонны сахара в то время были иными: его рубили вручную, перевозили на волах, так что и топлива нужно было поменьше. Наши сахарные заводы в то время в качестве топлива использовали выжимку из сахарного тростника собственного производства.

В данный момент на мировом рынке соотношение цен между сахаром и нефтью изменилось в тридцать раз в пользу нефти. Когда с Кубы была снята квота на продажу сахара, и не просто часть ее, а полностью, Советский Союз начал закупку сахара в нашей стране. Для СССР это не было выгодно с экономической точки зрения, а являлось дружественным жестом по отношению к нам. Причин, почему это было сделано, может быть две: либо это было глубокой озабоченностью о безопасности Кубы, либо это была попытка сверхдержавы улучшить соотношение сил в свою пользу. Я тешу себя мыслью, что это все-таки была защита Кубы.

Хрущев испытывал симпатию к Кубе, так как Октябрьская революция в России стала толчком для радикальной Кубинской революции. Но на Кубе идеи социализма нашли свое истинное воплощение, и советским людям следовало бы присмотреться к нашему опыту.

Наша революция была абсолютно естественным движением, она не была навязана или привнесена победоносной советской армией по окончании Второй мировой войны. Наша революция не родилась искусственным образом и конечно же не являлась результатом странной мутации. Кубинская революция развивалась абсолютно независимо и не имела ничего общего с конфликтом двух сверхдержав.

Я был последователем радикально левых идей и, по мнению Хрущева, не являлся коммунистом. На самом деле я думаю, что я им был больше, чем Хрущев. Перед тем как прочитать Манифест коммунистической партии или какие-нибудь другие материалы, я изучил экономику капитализма, ее структуру, теорию кризисов, причины безработицы, и только тогда я собственным умом пришел к выводу, что капитализм – это не рациональная система. Я был уверен в этом тогда, равно как и сейчас. Вместо этого я мог предложить идею левого толка. Что же касается ответственности, которую я нес, организовывая это движение, я его называю идеологическим влиянием на группу людей, в тот момент эту ответственность я ощущал особо остро. У меня уже тогда сформировалось политическое сознание, определенная или, лучше сказать, достаточно высокая политическая культура.

Здесь на Кубе можно было сделать революцию, потому что мы боролись против режима Батисты, против преступлений и унижения нашей страны. Стоило отдать должное президенту Кеннеди за его разумную реакцию на события Кубинской революции, за его понимание того, что на Кубе господствовала ужасная нищета и что мы нуждались в реформах. О таких реформах в Соединенных Штатах даже никогда не шла речь. Нам нужно было провести реформы в сельском хозяйстве, судебную реформу, налоговую реформу и другие.

Я знаю, что в США существует традиция уплаты налогов, сто процентов населения платят налоги, но в Латинской Америке культуры уплаты налогов не существует вообще, зато развита коррупция.

Следует понимать, что Кубинская революция осуществлялась группой гражданских лиц, а не военных. У них не было военного образования, но они сумели организовать движение и путем борьбы, вооруженной борьбы, победить. Точно такой же была и революция в США, начавшаяся с захвата корабля с грузом чая, чтобы избавиться от налогов.

Следует добавить, что условия для революции на Кубе были менее благоприятными, чем в остальной части Латинской Америки. У нас была программа, я хочу сказать – у нас было сформировавшееся социалистическое сознание. Мы не планировали проводить социалистическую революцию, так как для ее осуществления не существовало ни культурных, ни субъективных условий, ни должного уровня образования. Идеей революционного движения было свержение режима Батисты, что и произошло. Для победы революции недостаточно поддержки 60 или 70 процентов населения. Ее должны поддержать более 90 процентов населения, что доказано всеми опросами.