Гремящий мост - Владимир Уткин

Молодые старейшины повернулись, чтобы выйти, и увидели вождя. Он стоял, загораживая выход, спокойно глядя на побледневших юношей, и молчал.

Застыл с резцом в руке Морж. Белый Медведь отодвинулся в тень.

А вождь шагнул к валуну, на котором в углублении с тюленьим жиром плавал горящий шерстяной фитиль, и сел, устало вытянув ноги.

— Кто поведет воинов? — спросил он.

Молодые старейшины молчали, не зная, что ответить.

— Орел думает, пусть ведет Ворон, сказал вождь, не дождавшись ответа. — Волка больше любят, но… Пусть будет Ворон. Когда вернетесь, не заходите в стойбище: идите прямо в новую страну. Девушки будут просить, им захочется повидать близких… Не слушайте их. Пусть кто-нибудь скажет племени, что вы вернулись, что пошли в новую страну. Этого достаточно. Идите, — махнул он рукой.

Юноши вышли, так и не оправившись от удивления.

— Хорошо, если бы вождь и другие старейшины пошли с нами в новую страну, — задумчиво проговорил Ворон. — Они много знают. Плохо без них там было.

— Пойдет, наверное, Морж, Медведь, наставница. Хорошо бы и другие…

— Сначала надо освободить девушек, — перебил его Волк. — Ворон пусть соберет воинов, а Волк пойдет к Лохматым.

— Зачем?

— Чужие убили у них много воинов. Может, Лохматые захотят отомстить и пойдут с Птицами? Поморник обязательно пойдет. Ворон помнит, как мы помогли ему? Волк расскажет Лохматым о новой стране. Может, Лохматые тоже захотят переселиться туда?

— Птицы пойдут медленно, — кивнул Ворон. — Птиц поведет Маленький Бобр. А Волк с Лохматыми пойдут по их следам. Птицы оставят хорошие следы и охотничьи знаки.

— Маленький Бобр пусть ведет Птиц только до того места, до которого проследил чужих. Потом пусть возвращается.

Когда молодые старейшины ушли, оставшиеся в вигваме Морж, Медведь и вождь долго молчали.

Морж снова принялся вырезать узоры. Белый Медведь перебирал разноцветные узелки. А вождь думал, вглядываясь в тусклый огонь светильника.

— Но почему вождь молчал на совете? — Морж внезапно резко отбросил резец. — Морж решил, что вождь думает так, как старейшины.

— Старейшины сказали все, что думали, — пожал плечами вождь. — И будут думать так же, что бы ни сказал вождь. Зачем же напрасно говорить?

— Но что думает вождь? — не унимался Морж.

— Вождь думает: надо идти в новую страну. Здесь плохо. Вокруг враги, дичь уходит… Но… племя сейчас не захочет идти в новую страну… Если Волк и Ворон освободят девушек, тогда, может быть…

Глава 35

Освобождение

Мужчины Собак уплыли на плотах вниз по реке.

— Там река впадает в большое соленое озеро, — объяснили пленницам женщины. — Там живут большие звери с толстой шкурой. Это морские звери, но они выходят на сушу. Их легко убить. Мясо плохое, но шкура хорошая. Охотники каждую весну ездят охотиться на них.

Женщины повеселели. Если при мужчинах они скользили по стойбищу безмолвными легкими тенями, то теперь часто собирались вместе, о чем-то говорили, смеялись… Повеселели и дети, бегая по стойбищу, затевая возню, игры. Старики же вылеживались на мягких шкурах, грелись на солнышке, ели и спали.

Пленницы снова стали ходить в ближний лес за ягодами и кореньями, ставили силки на птиц, бурундуков, зайцев.

Однако ночевать все-таки нужно было в загоне, и старики пересчитывали пленниц каждый вечер. Девушки ожили, повеселели, но потом снова пришла к ним тоска — тоска по родному племени.

— Давайте убежим, — все чаще упрашивала подружек Конюга. Но от нее испуганно отмахивались, помня страшную угрозу Сивуча. Может, они не побоялись бы смерти, но жить искалеченными, изуродованными…

Чайка сидела на камне и смотрела на черную воду лесного озера. Она смотрела и не видела всплесков играющих рыб, листьев кувшинок, ряски… Она смотрела на родные пейзажи далекой родины: ярко-зеленую тундру с синью озер, дымящиеся горы, свинцовые валы моря, серое небо, неяркое ласковое солнце — такое уютное, домашнее. Ягодные поляны и сплошные ковры цветов, знакомые лица. Чайка давно знала за собой такую способность: если пристально смотреть на неподвижную гладкую воду и вспоминать что-нибудь, воспоминания оживали цветными картинами. И чем дольше смотреть и вспоминать, тем ярче и живее становились эти картины. Поэтому она и не удивилась, когда, заслоняя все, в воде появилось вдруг лицо Волка. Оно как бы всплыло из глубины озера и застыло на его поверхности, колеблясь от расходящихся кругов, и от этого казалось живым, настоящим, не из мира видений. Не выдержав, Чайка обернулась. Волк, улыбаясь, стоял в двух шагах от нее, опираясь на длинное копье. Широкий изодранный плащ с откинутым капюшоном, пояс с кремневым ножом, короткие кожаные штаны и потертые мокасины были самые настоящие. Перед ней стоял живой человек, не дух, не видение, а воин, одетый для похода.

— Волк пришел, Волк пришел! — бросилась Чайка к молодому охотнику.

— Это было нетрудно, — небрежно махнул рукой Волк. — Собаки не умеют ходить по лесу. Они оставляют широкую тропу, как стадо оленей. Вот только у реки… Но там лежала обструганная палка. Тонкий конец показывал вниз по течению. Да и ракушки указывали туда же.

— Это Казарка, — вспомнила Чайка. — Казарка везде что-то оставляла.

Теперь она могла наконец внимательно присмотреться к лицу молодого воина. Волк изменился. Вся его фигура, не потерявшая гибкости, стала крепче, движения медленнее, угадывалась большая сила в развернувшихся плечах. Стало взрослее бронзовое лицо со свежим шрамом на правой щеке. Но главное — глаза. Прежний восторженный открытый взгляд светло-карих глаз сменился спокойным, уверенным, с налетом печали.

— Это полосатый зверь, — объяснил он Чайке, притрагиваясь к шраму. — Лохматый бросил в него копье. Зачем? Молодой еще, глупый. Зверь ведь нас не трогал. Он ревел так, что осыпалась листва. И от этого рева сила уходила из рук охотников. Копья в его груди ломались, как хворостинки, а лапами зверь сломал несколько копий. Охотники не успевали следить за ним, он очень быстрый. Только Волк и Ворон успели.

И он с гордостью снова прикоснулся к шраму. Потом молодой охотник нахмурился.

— Много воинов в стойбище?

— Многие Собаки уехали. Но и остались…

— Уехали? Это хорошо. Предупреди девушек, но только утром. Если скажешь вечером, Собаки могут догадаться. Рано утром пойдете в лес за ягодами. У озера Волк будет ждать. Захватите все, что нужно для похода.

— У нас почти ничего нет.

— Все равно. Соберите все, что есть. До вечера вас не хватятся. А за день надо уйти как можно дальше. Будет погоня. Будет долгая погоня. Здесь близко много племен — братьев Собак. Собаки обязательно погонятся за Птицами. А сейчас пусть Чайка идет в стойбище. Пусть ждет и готовится.

Всю ночь Чайка не могла заснуть. Страх и радость смешались в ее душе. Страх перед наказанием, страх за Волка, радость освобождения. Наконец, Чайка не выдержала, подползла к Казарке и шепотом рассказала ей на ухо все, что услышала от Волка.

— Молчи, — встревожилась Казарка. — Жди. Уйдем с рассветом. Остальным скажем только в лесу.

Чуть серело небо, а под кронами деревьев было совсем темно, когда девочки с корзинками для ягод вышли к лесному озеру. Озябшие, невыспавшиеся, они недоумевали, зачем Казарке понадобилось так рано вести их в лес. Но, привыкшие подчиняться подружке, шли молча, поеживаясь от холодной росы. Неподвижно застыло озеро, укутанное белым туманом, неподвижны были темные кусты, росшие на его берегах. И вдруг кусты ожили, сбросили ветки, и воины в длинных плащах предстали перед пленницами. Девочки завизжали от страха и бросились было бежать, но тут же послышались крики радости: они узнали своих.

— Тихо, — поднял руку Ворон, стоявший в стороне.

Девочки остановились, недоумевая.

— Не время, — объяснил Ворон, — надо быстро уходить. Порадуетесь потом.

К удивлению девочек, они повернули к большому болоту, которое лежало в стороне от пути к землям Птиц. Здесь, у болота, их ожидали несколько Лохматых, которые начали раздавать широкие болотные лыжи, сплетенные из гибкой лозы.

Беглецы побрели через болото. Лыжи немного погружались в ржавую воду, но не проваливались, а идти было можно, хотя и очень трудно. Только когда болото кончилось, Казарка сказала Ворону, что две пленницы не пошли с ними.

— Одна больная, — объяснила она, — а Кайра не захотела идти.

— Почему Казарка не сказала сразу? — сурово спросил Ворон.

Кайра дружит с Собаками, — вмешалась Конюга.

— Ну вот, — недовольно проворчал Ворон, — теперь Кайра наведет на наш след. Нужно было захватить ее хотя бы за болото.

Казарка опустила голову.