Противостояние - Стивен Кинг

Крики Брейдентона разорвали ткань этого сна, и он оказался в Боулдере, штат Колорадо, в квартире на бульваре Кэнион. Разгар лета, и так жарко, что даже в шортах твое тело изнемогает от пота, а рядом стоит самый красивый парень в мире в лимонно-желтых плавках, которые любовно обрисовывают каждую выпуклость и впадинку его драгоценных ягодиц, и ты знаешь, что если он повернется, то лицо у него будет как у рафаэлевского ангела. Где ты его подцепил? На университетской сходке, посвященной обсуждению проблемы расизма? Или в кафетерии? Или во время автостопа? Какая разница? Ой, как жарко, но ведь есть вода, кувшин с водой, ваза с водой на которой вырезаны странные фигуры, а рядом лежит таблетка, нет – ТАБЛЕТКА! Которая поможет ему попасть в то место, которое этот загорелый ангел в желтых плавках называет Хакслилендом, где цветы растут на мертвых дубах. Ой, парень, что за эрекция разрывает изнутри твои плавки! Был ли когда-нибудь Кит Брейдентон настолько возбужден, настолько готов к любви? «Пойдем в постель, – говоришь ты этой гладкой коричневой спине, – пойдем в постель, и ты трахнешь меня, а потом я трахну тебя. Так, как ты захочешь». «Сначала прими таблетку, – говорит он, не оборачиваясь, – а потом посмотрим». Ты принимаешь таблетку, и постепенно все вокруг начинает принимать причудливые очертания и каждый угол в помещении становится либо чуть-чуть больше, либо чуть-чуть меньше девяноста градусов. Ты смотришь на свое отражение в зеркале над комодом. Лицо твое выглядит почерневшим и распухшим, но тебе нечего беспокоиться, потому что это ведь из-за таблетки, просто из-за ТАБЛЕТКИ!!! «Шустрик, – бормочешь ты, – ой, парень, мы с Капитаном Шустриком тааак возбудились…» Он начинает бегать по кругу, и ты смотришь на его бедра, а потом переводишь взгляд на плоский, загорелый живот, потом на прекрасную безволосую грудь и наконец на лицо… и это его лицо, впалое и яростно ухмыляющееся, оно принадлежит не ангелу Рафаэля, а дьяволу Гойи, и из каждой пустой глазницы на тебя смотрит морда гадюки; он подходит к тебе, и когда ты начинаешь кричать, он шепчет: «Шустрик, крошка, Капитан Шустрик…»

Потом снова темнота, голоса и лица, которых он не помнил, и вот он вынырнул здесь, в небольшом домике, который он построил своими руками на окраине Маунтин-Сити.

Господи, неужели я умираю?

Внезапно у него захватило дыхание: из-за двери спальни стал нарастать непонятный звук. Сначала Брейдентон подумал, что это сирена полиции или пожарной машины. Звук становился все громче и ближе. Сквозь него он различал также звуки тяжелых шагов, направляющихся из прихожей через гостиную и вверх по лестнице.

Он прижался к подушке, и его распухшее и почерневшее лицо застыло в неподвижной маске ужаса, а глаза округлились. Стало ясно, что это не сирена, а крик, пронзительный и подвывающий, крик, чернокожего Харона, который пришел перевезти его через реку, отделяющую царство живых от царства мертвых.

Теперь шаги направлялись прямо к нему через залу второго этажа, и доски протестующе стонали и скрипели под этими безжалостными стоптанными каблуками. Неожиданно Кит Брейдентон понял, кто это идет. Он пронзительно вскрикнул, когда дверь стремительно распахнулась и в комнату вошел человек в потертых джинсах, с убийственной ухмылкой на губах, с лицом радостным, как у безумного Санта Клауса, и с большим ведром на правом плече.

– ХЕЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЙЙЙЙЙЙЙЙ-ОООООООООУУУУУУУУ!

– Нет! – вскрикнул Брейдентон, прикрывая руками лицо. – Нет! Нееет!!!

Ведро наклонилось, и хлынула вода. Она словно застыла на одно мгновение в желтом электрическом свете, как самый большой в мире необработанный алмаз, и сквозь нее он увидел темное лицо, отраженное и преображенное в лицо снисходительно ухмыляющегося тролля, который только что проделал долгий путь из забитых дерьмом адских кишок на землю. Потом вода хлынула вниз. Она оказалась такой холодной, что его распухшее горло на мгновение расширилось, а потом сжалось в спазме. Он промок с головы до ног, глаза его выпучились, а тело зашлось в припадке дрожи. Дышать он не мог.

– Я знал, что это охладит тебя! – весело закричал человек, известный ему под именем Ричарда Фрая. Со звоном он поставил ведро на пол. – Говорю тебе, говорю тебе, я знал, что это поможет. Жду благодарности, дружок. Ты скажешь мне спасибо? Не можешь говорить? Нет? Ну что ж, я знаю, что ты мне благодарен в душе.

– Йеэээ-ГААААААХХХХХ!

Он подпрыгнул в воздух, как Брюс Ли, и на мгновение завис над Брейдентоном как раз в том самом месте, что и вода, и Брейдентон слабо вскрикнул. Фрай приземлился на колени, оседлав его грудную клетку. Его лицо горело над Брейдентоном, словно фонарь в подвале из готического романа.

– Надо разбудить тебя, старина, – сказал Фрай. – Не хочу, чтобы ты отдал концы, не успев со мной поговорить.

– …слезь… слезь… слезь с меня…

– Нам надо поговорить о документах, которые ты должен был для меня приготовить, и о машине, и о ключах от машины. Пока в твоем гуру-же стоит только «Шевроле»-пикап, а насколько я знаю, киска, это твоя машина, так как же насчет всего этого?

– …Они… Бумаги… Не могу… не могу говорить… – Он попытался вдохнуть. Зубы его щелкнули, как птички на дереве.

– Лучше бы тебе заговорить, – сказал Фрай. – Скажи мне все, и я оставлю тебе таблетки. Я даже поддержу тебя, чтобы ты мог проглотить их. Тебе будет хорошо, парень. Таблетки решают все проблемы.

Брейдентон, трясущийся и от холода, и от страха, выдавил из себя несколько слов:

– Документы… на имя Рэнделла Флегга. Валлийский туалетный столик внизу.

– Машина?

Брейдентон попытался сосредоточиться. Достал ли он этому человеку машину? Все это было так давно, его отделял от того времени пожар бреда, похоже, спаливший всю его память.

Фрай мягко положил одну руку Брейдентону на рот, а другой зажал ноздри. Брейдентон забился. Из под руки Фрая раздались приглушенные стоны. Фрай отнял руки и сказал:

– Помогает вспомнить?

Как ни странно, это действительно помогло.

– Машина… – сказал он, и судорожно стал хватать ртом воздух. Потом он отдышался и смог продолжать. – Машина стоит… за заправкой Коноко… сразу за городом. Шоссе № 51.

– На север или на юг от города?

– Ю… ю…

– Ю! Я понял. Продолжай.

– Накрыта брезентом… «Бьюик». Права в бардачке. На имя… Рэнделла Флегга.

– Ключи?

– Под ковриком…

Фрай лишил Брейдентона дальнейшей возможности говорить, усевшись поплотнее к нему на грудь. Последнего дыхания Брейдентона хватило только на одно слово: