Противостояние - Стивен Кинг

Наконец он лег на койку, прикрыл глаза одной рукой и занялся мастурбацией. Во всяком случае, это был неплохой способ уснуть.

Проснувшись в пять часов утра, Ллойд снова принялся барабанить ножкой по решетке.

– Эй, есть кто-нибудь? – закричал Ллойд срывающимся голосом.

Ответа не последовало. Не было даже крика «Мама!» Теперь он был бы рад и этому. Общество сумасшедшего лучше общества мертвеца.

Ллойд вернулся к койке, поднял матрас и произвел опись оставшейся еды. Два куска хлеба, две горсти фиников, наполовину обглоданная свиная косточка, один кусок болонской колбасы. Он разделил кусок колбасы и съел большую часть, но это лишь разожгло его аппетит.

– Больше не буду, – прошептал он и доел остатки свинины. Обозвав себя разными нехорошими словами, он еще немного поплакал. Он умрет здесь, как кролик в клетке, как Траск в своей камере.

Траск.

Он посмотрел в камеру Траска долгим и задумчивым взглядом. На лице старины Траска был настоящий международный Лос-Анджелесский аэропорт для мух. Спустя долгий промежуток времени Ллойд взял ножку, подошел к решетке и просунул ее между прутьев. Встав на цыпочки, он как раз сумел дотянуться до крысы, зацепить ее и подтащить к своей камере.

Когда крыса оказалась достаточно близко, Ллойд встал на колени и перетащил крысу на свою сторону. Он взял ее за хвост и долгое время держал у себя перед глазами ее раскачивающееся тело. Потом он положил крысу под матрас, чтобы мухи не могли до нее добраться. Безвольное тельце он разместил отдельно от еды. Он долго-долго смотрел на крысу и лишь потом опустил матрац, милостиво скрывший ее от глаз Ллойда.

– Просто на всякий случай, – прошептал Ллойд Хенрид окружавшей его тишине.

Потом он забрался на другой конец койки, подтянул колени к подбородку и застыл в неподвижности.

Глава 31

В двадцать две минуты девятого по часам, висевшим над дверью в кабинете шерифа, свет погас.

Ник Андрос читал книжку в бумажной обложке, которую он взял с полки в аптеке. Готический роман об испуганной гувернантке, которая подозревала, что в уединенном поместье, где она должна была учить сыновей красивого хозяина, завелось привидение. Хотя он не дочитал еще и до середины, Ник уже знал, что привидение было на самом деле женой красивого хозяина, запертой где-нибудь на чердаке и сумасшедшей, как мартовский заяц.

Когда свет погас, он почувствовал, как сердце затрепетало у него в груди, и услышал исходящий из глубины сознания шепот. Шепот раздавался из того самого места, где прятались в ожидании своего часа посещавшие его по ночам кошмары: «Он пришел за тобой… сейчас он на улице, на ночных дорогах… на тайных путях… темнокожий человек…»

Он выронил из рук книжку и вышел на улицу. Остаток дня еще догорал на горизонте, но ночь уже почти наступила. Все фонари погасли. Лампы дневного света в аптеке, которые горели днем и ночью, также потухли.

В кабинете была целая коробка свечей, но мысль об этом не слишком-то успокоила Ника. Он стоял и смотрел на запад, немо умоляя свет не оставлять его одного на этом темном кладбище.

Но свет не зажигался. Ник вернулся в кабинет и как раз обшаривал одну из полок в поисках нужной коробки, когда дверь позади него с шумом распахнулась, и внутрь ввалился Рэй Бут с почерневшим и распухшим лицом и с перстнем, сверкающим у него на пальце. С ночи двадцать второго июня он прятался в лесах недалеко от города. К утру двадцать четвертого он почувствовал себя больным. И наконец, этим вечером голод и боязнь за свою жизнь погнали его обратно в город, где он не нашел никого, кроме этого чертового немого, из-за которого все и произошло. Рэй увидел его, когда тот шел через городскую площадь с таким видом, будто город, в котором Рэй прожил большую часть своей жизни, принадлежит ему одному.

Ник стоял спиной к двери и не подозревал о том, что кто-то еще появился в кабинете шерифа Бейкера до тех пор, пока руки не сомкнулись у него на шее. Коробка, которую он только что нашел, выпала у него из рук, и свечи рассыпались по полу. Когда он сумел преодолеть первый приступ ужаса, он уже был наполовину задушен. Он почувствовал внезапную уверенность, что черная тварь из его снов ожила: какой-то бес из адских подвалов преследовал его и схватил за горло сразу же после того, как отключилась электроэнергия.

Инстинктивно он попытался оторвать чужие руки от шеи. Он сумел поймать немного воздуха, прежде чем руки снова сомкнулись. Оба они раскачивались в темноте, как танцоры. Рэй Бут чувствовал, как силы его убывают. Если он не кончит немого быстро, то он не кончит его уже никогда. Он сжал тощую шею мальчишки со всей силой, на которую был способен.

Ник почувствовал, как мир куда-то проваливается. Боль в горле, которая вначале была очень сильной, теперь стала какой-то отдаленной и почти приятной. Он с силой наступил каблуком на ногу Рэю Буту и одновременно толкнул его весом своего тела. Бут был вынужден сделать шаг назад. Одной ногой он наступил на свечку. Она покатилась под ним, и он рухнул на пол, увлекая за собою Ника. В конце концов его руки разжались.

Ник откатился в сторону, судорожно ловя ртом воздух. Все вокруг казалось каким-то отдаленным и призрачным, за исключением боли в горле, которая возвращалась медленными, тупыми толчками. Глубоко в горле он чувствовал вкус крови.

Чей-то массивный силуэт поднимался на ноги. Ник вспомнил о револьвере и схватился за него. Он оказался на месте, но вытащить Ник его не смог. Каким-то образом револьвер застрял в кобуре. Обезумев от страха, Ник дернул за рукоятку изо всех сил. Револьвер подался. Пуля чиркнула ему по бедру и застряла в полу.

Силуэт надвигался на него, как смертельный рок.

Белые руки нашарили его лицо и надавили большими пальцами ему на глаза. В тусклом свете луны Ник заметил на одном из пальцев пурпурный блеск. Правой рукой он продолжал тащить револьвер из кобуры. Он почти не чувствовал обжигающей боли в бедре.

Большой палец Рэя Бута уперся в правый глаз Ника. В голове у него вспыхнула и рассыпалась искрами чудовищная боль. Наконец-то он вытащил револьвер. Мозолистый большой палец Бута резко повернулся по часовой стрелке, а потом в обратном направлении.

Ник дико вскрикнул и, прижав револьвер к дряблому боку Рэя Бута, спустил курок. Ник увидел вспышку и мгновение спустя почувствовал запах пороха. Рэй Бут напрягся, а потом обмяк.

Ник выбрался из-под тела Бута, зажимая одной рукой изуродованный глаз. Долгое время он лежал на полу, и его горло горело огнем. Казалось, голова его приобрела гигантские размеры, а в виски вкручивались безжалостные шурупы.