Слово для «леса» и «мира» одно - Урсула Ле Гуин

На закате он приземлился на пологом склоне холма и, привязав там крылатого коня, двинулся дальше пешком. Оставшееся расстояние он преодолел за несколько часов и сейчас пересекал голую цементную равнину ракетодрома, направляясь к зданиям, стоявшим на его краю. Ракетодром здесь был только один, но пользовались им сейчас редко: всех своих людей и все необходимое оборудование мятежники перебросили сюда уже давно, а вести войну при помощи обычных субсветовых ракет, когда до ближайшей цивилизованной планеты восемь световых лет, никто и не собирался.

Увидев базу собственными глазами, Роканнон был потрясен ее размерами. И основная часть этой территории и зданий использовалась для размещения людей! Мятежники собрали здесь почти всю свою армию. Их стратегия была проста: Лига может сколько угодно обыскивать и бомбить их родную планету, но у нее практически нет шансов найти их на этом безымянном мире среди всех миров Галактики. Роканнон знал, что многие гигантские казармы сейчас пустуют: несколько дней назад большой контингент солдат и техников был отправлен, чтобы занять какую-то планету, обитателей которой, как он понял, мятежники уже покорили или склонили присоединиться к ним как союзников. И прибудут эти солдаты к месту назначения через десять лет. Да, фарадейцы были уверены в себе. Похоже, что война шла пока в соответствии с их планами. Хорошо спрятанная база и шесть транссветовых бомбардировщиков — этого оказалось достаточно, чтобы бросить вызов Лиге Всех Миров.

На небе до полуночи из всех четырех лун была только маленькая Хелики — захваченный планетой астероид: такую темную ночь Роканнон выбрал заранее. Когда он подходил к длинному ряду ангаров, черному рифу в сером цементном море, Хелики уже поднялась над холмами, но Роканнон чувствовал, что поблизости никого нет, и поэтому не беспокоился. Здесь не было оград, а несколько часовых стояли где-то далеко. Мятежники полагались на технику, которая держала под контролем пространство в радиусе нескольких световых лет от системы Фомальгаута. А кого им бояться здесь? Аборигенов маленькой безымянной планеты с их мечами?

Когда Роканнон вышел из тени ангаров, Хелики еще светила в полную силу, но уже начала убывать. Минут через пятнадцать он был уже у цели: шести ТС-кораблей. Шесть гигантских угольно-черных яиц выстроились в ряд, накрытые сверху смутно проступающей в темноте маскировочной сетью. Вокруг них кое-где стояли деревья — здесь начинался Виарнский Лес, но рядом с кораблями они выглядели игрушечными.

А теперь, даже если это небезопасно, ему нужно было прибегнуть к помощи телепатии. Он остановился в тени под деревьями и, стараясь не терять контроля за происходящим вокруг, стал мысленно проникать в яйцевидные корабли, в один за другим. Еще в Брейгне он узнал, что в каждом ТСК днем и ночью дежурит пилот, чтобы при необходимости сразу увести корабль с планеты — вероятно, на Фарадей.

Это могло произойти только в одной ситуации: если бы был уничтожен, в результате диверсии или бомбового удара, стационарный командный пункт, расположенный на восточной окраине базы, в пятнадцати километрах отсюда. Тогда каждый из шести пилотов должен был отправить свой корабль в безопасное место при помощи ручного управления — ТС-корабли, как и все звездолеты, на всякий случай оснащались такими системами, не зависящими от уязвимых компьютеров и внешних источников энергии. Но полет на ТСК приводил к гибели пилота: ничто живое не могло выдержать транссветовой скачок. И поэтому все пилоты были не только разносторонне подготовленными математиками, но и фанатиками, готовыми пожертвовать своей жизнью. Это были избранные, но и они, сидя в своих кораблях и дожидаясь своего маловероятного звездного часа, изнывали от скуки. И сейчас Роканнон почувствовал, что в одном из кораблей находятся два человека. Оба глубоко сосредоточились над чем-то. Между ними находилась какая-то двумерная структура — плоскость, разбитая на квадраты. Образ этого загадочного предмета Роканнон улавливал уже много ночей подряд и сейчас, когда он стал мысленно прослушивать следующий корабль, разгадка пришла как бы сама собой: «Шахматная доска». А следующий корабль был пуст.

Роканнон быстро пересек тускло-серый луг с редкими деревьями и направился к пятому по счету кораблю; поднявшись по трапу, он вошел в открытый люк. ТС-корабль и внутри не имел ничего общего с обычными звездолетами. Чего сюда только не втиснули! Ракетные ангары, пусковые установки, компьютеры, реакторы — настоящий смертоносный лабиринт с широкими коридорами, по которым должны были проезжать платформы со снарядами огромной разрушительной силы. Поскольку ТСК перемещался не в обычном пространстве-времени, у него не было ни переднего, ни заднего конца: это отсутствие выделенного направления делало внутреннее устройство корабля совершенно алогичным. Вдобавок Роканнон не знал языка надписей на указателях. Будь пилот на борту, можно было бы найти дорогу, слушая его мысли… Роканнон уже привык ориентироваться с помощью телепатии, и сейчас, блуждая по кораблю в состоянии, близком к панике, он с большим трудом удерживался от этого, чтобы не перепугать отсутствующего пилота, спроецировав на него свой страх. На поиски кабины у него ушло минут двадцать.

Мысленно проникнуть в соседний корабль Роканнон позволил себе лишь на мгновение и только после того, как отыскал кабину и уселся перед установленным там анзиблем. Он уловил ясный образ руки, повисшей в сомнении над белым слоном, и сразу же замкнул свое сознание. Запомнив координаты, на которые был настроен передатчик анзибля, он заменил их координатами зональной Станции наблюдения за врасу Восьмой галактической зоны, входящими в Лигу, — в Кергелене, на планете Новая Южная Джорджия, — единственными координатами, за которыми ему не надо было лезть в справочник. Он переключил установку на режим передачи и начал левой рукой набирать текст.

Как только его палец нажимал на клавишу, соответствующая ей буква сразу же появлялась на маленьком черном экране комнаты в городе на планете в восьми световых годах отсюда:

СРОЧНО. ПРЕЗИДИУМУ ЛИГИ. База боевых ТС-кораблей фарадейских мятежников находится на Фомальгауте-II, Юго-Западный континент, 28°28’ северной широты, 121°40’ западной долготы, приблизительно в 3 км. к северо-востоку от крупнейшей реки. Наружное освещение отсутствует, однако сверху база должна выглядеть как 28 групп бараков и ангаров, разделенных на 4 квартала. Ракетодром тянется с востока на запад. 6 ТС-кораблей находятся не на самой базе, а рядом с ней, к юго-западу от ракетодрома, на опушке леса и замаскированы сетью и светопоглотителями. Аборигены к мятежу не причастны, поэтому постарайтесь сократить площадь поражения. Говорит Гаверэль Роканнон из Фомальгаутской этнографической экспедиции. Я единственный оставшийся в живых ее участник. Передаю через бортовой анзибль одного из вражеских ТС-кораблей. Сейчас здесь около 5 часов до рассвета.

Он хотел было добавить: «Дайте мне пару часов, чтобы смыться», но не стал. Если его схватят на обратном пути, фарадейцы могут встревожиться и перебазировать свои ТСК. Он выключил передатчик и восстановил его настройку на прежние координаты. Выбираясь наружу по переходным мостикам в огромном коридоре, он снова прислушался к происходящему в соседнем корабле. Шахматисты встали и куда-то двигались. Роканнон ускорил шаги, потом побежал через эти пустые слабо освещенные и невесть для чего предназначенные комнаты и коридоры. Он уже начал думать, что где-то пропустил нужный поворот, когда впереди показался люк; соскочив с трапа, он из последних сил помчался вдоль длинного, бесконечно длинного корпуса корабля, потом мимо следующего, такого же бесконечно длинного, и наконец оказался в спасительной темноте леса.

Сюда, под деревья, не проникал даже лунный свет, а каждый новый вдох обжигал горло, и Роканнон перешел на шаг. Вдоль границы базы он добрался до северного края ракетодрома и, свернув на тропинку, по которой шел на базу, двинулся по ней назад; поначалу ориентироваться помогала прибывающая Хелики, а через час взошла и Фени. Уходило время, и ему начало казаться, что он никуда не движется, а шагает на месте в темноте. Если они нанесут удар по базе сейчас, то он наверняка окажется в радиусе действия ударной волны, а потом налетит и огненный шторм… При мысли о свете, который в любой момент может вспыхнуть позади и сразу уничтожить его, Роканнон похолодел от страха и ускорил шаг. Ну где же они, почему они так медлят?

К холму с раздвоенной вершиной, возле которого он оставил своего крылатого, Роканнон подошел еще затемно. Животное, которое вместо того, чтобы вволю поохотиться, просидело всю ночь на привязи, раздраженно зарычало на него. Вспомнив Кьо, Роканнон прижался к теплому боку коня и стал почесывать ему ухо.