Первый среди крайних - Андрей Орлов

– Помним и любим, – простучал Прух.

– Ненавижу эту вашу отвагу, – всхлипнула Арика. – Дайте же, в конце концов, умереть спокойно…

– Только не сегодня, детка, – вслушиваясь в звуки вне пещеры, прошептал Верест. Рука оттянула затвор. Он уже знал, что сейчас произойдет: не зря исполинские когти царапали землю у самого входа.

Тень закрыла отверстие. Вякнула Арика… Дракон попытался просунуть голову в пещеру, но не преуспел: Верест выпустил короткую очередь. Что слону дробина. Но и дробина неприятна, если точно в морду. Дракон вырвал голову и стал носиться по ущелью, чего-то кудахча. Выждал несколько минут, повторил номер. Патронов пока хватало. Опять метался между скалами, орал от возмущения, словно его незаслуженно обидели.

– Птица гордая, но глупая, – констатировал Толмак. – Впрочем, дракон Чао и не славится острым умом. Оттого, полагаю, будет третья попытка.

Она и оказалась последней. Получив в рот приличную порцию свинца, дракон совсем приуныл. Какое-то время он еще скрипел по дну ущелья, но вскоре снялся с места и, громко хлопая крыльями, унесся в небо. Детеныш сдавленно пищал в его лапах.

Покидать пещеру было равносильно суициду. Дракон мог вернуться, прихватив с собой сородичей. Шум свалки могли услышать пещерники и прийти поинтересоваться. Пришлось весь день просидеть в щели и по очереди караулить вход.

К темноте, отдохнувшие, выспавшиеся до отвала, покинули пещеру и потянулись по серой ленте ущелья. Эти последние пятьсот метров и стали их дорогой жизни, за которой разверзся густейший мрак…

Когда-то река протекала по дну ущелья, размывая подножия меловых скал. Сейчас река высохла, дно просело, и образовалась низкая галерея под монолитом обрыва, параллельно распадку.

Идею поддержали безоговорочно – темнота еще не сгустилась, чтобы радовать белый свет своим появлением. Двигались под каменным сводом, обходя наросты, стекающие с потолка. Первые триста метров галерея вилась вдоль ущелья. Далее пошли заглубления, и открытая галерея превратилась в катакомбы с периодическими выходами на поверхность. Включили все фонари, что имелись в наличии – в глуши подземелья темнота царила просто могильная. По ходу перестроились: у Вереста был фонарь помощнее – он двинулся в авангарде, за ним Прух, ворчащий, как старый дед, Толмак замыкал. Собака путалась у Вереста под ногами и, похоже, твердо решила в этот день остаться без хвоста.

Под ногами скрипели жуки, пищали рукокрылые, прилипшие к потолку. Сквозняки гуляли во все стороны света. Периодически что-то капало, уходя в пористый пол. На шум не обратили внимания, но когда посыпались удары, и отставший Толмак глухо вскрикнул, ударились в панику. Слишком узкое пространство для правильной оценки ситуации.

– Пещерники! – хрипнул Толмак. – Уходите…

Какие-то тени кружили над ним, исполняя замысловатые па. Фонарь вырвали, швырнули в сторону. Верест ринулся на подмогу, но Арика, мечущаяся от стены к стене, чуть не сбила его с ног. Избегая удара, он отвел фонарь, забалансировал на носке.

– Окружают, демоны! – взвизгнул Прух. Верест в растерянности обернулся – куда бежать? По узкой галерее неслись продолговатые тени. Призраки из зыби подземелья…

– Эх, пропадать! – жалобно вскричал Прух, падая блином под ноги. Элемент брейк-данса! Двое споткнулись, третий перепрыгнул и… получил фонарем по голове. Безумный вопль потряс катакомбы. Ему ответил встречный, из десятка глоток! Он успел разбить голову еще одному, другого остановил кулаком в челюсть. А потом масса бегущих сбила с ног, накрыла, затоптала. Он чувствовал боль, перехватывал ноги, бьющие его по голове. Кто-то врезал в висок – словно шило проткнуло мозг, пройдя все до единого болевые центры. Верест закричал белугой – но крик остался неуслышанным. Даже им самим.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Такой головной боли не дарило ни одно похмелье. Череп сжимало с силой бульдозера – до хруста. Он метался, не в силах вынести эту боль. Из сознания выплывали видения – одно другого краше. Давить видения было нечем, они глотали его, плевались им, превращая в ничтожного скользкого человечка. Иногда наступали прояснения. Очень незначительные, но достаточные, чтобы понять: его еще не закапывают в землю. Его несут, бросают в груду мешковины, опять несут. Везут под оглушительную трескотню, швыряют на пол…

На полу он и очнулся, когда боль стукнула по виску. Открыл глаза. И увидел низкий склеп с заплесневелыми стенами. Естественная пещера – мешок в катакомбах, в котором прорубили круглое отверстие размером с голову, а узкую горловину перегородили примитивной решеткой.

В окошко виднелось чуть скалы и край неба.

– Хорошо отдохнули… – и появился побитый Прух – волос дыбом, подфарники под глазами, а одно из ушей почти вареное.

Вздулось посреди склепа – выросла Арика, бледная, как зомби из могилы. Особых увечий в ходе баталий девчонка не обрела, но скорби впитала предостаточно. Словно всех родственников по десять раз похоронила.

– Нас куда-то везли… – прошептала она.

– Хорошо отдохнули, – тупо повторил Прух, сводя глаза в точку. Точка была за пределами этого мира.

– Нас куда-то везли… – простонала Арика, падая затылком на тряпье.

– Где Толмак? – процедил Верест. Насколько он мог судить, охотника в саркофаге не было. Вряд ли его сплющило до степени полного слияния с тряпьем.

– Мне снилось, что я попала в страну летающих собак… – могильным голосом сообщила Арика. – Это хорошая страна. Все, кто в нее попадают, становятся летающими собаками. Они заводят семьи, маленьких летающих собачек и начинают жить на деревьях. Ведь летающие собаки не могут упасть с дерева – они летающие. Разве падают летающие птицы с деревьев?

Сырая камера превращалась в палату.

– А мне приснилось, будто нам пришел по башке кирдык, – поделился Прух. – Не скажу, что это был хороший сон, но камера там была наряднее.

– Где Толмак? – процедил Верест. В горящем виске что-то энергично запульсировало.

– Откуда я знаю? – коротышка тронул вареное ухо и очень удивился. – Помер, наверное. Его еще до нас оприходовали.

– А мы где?

– Послушай, я тебе не справочник прикладных знаний, – разнервничался коротышка. – Покричи, может, придут. Поинтересуйся. Скажи, что любопытен от природы. Но не удивляйся потом, почему твой язык намотан на решетку.

За решеткой густел непроницаемый мрак. Казалось, там кто-то есть: темнота подрагивала и шевелилась. По легенде у пещерного народца были прирученные «скалоеды», которые прогрызали ходы. Врут, наверное. А если не врут – то там один из них.

Верест поднялся, превозмогая дрожь в ногах. Но вместо того, чтобы подойти к решетке, подошел к окну. На воле веселее. Задрал голову и очень далеко, под брюхом фиолетовой тучи, увидел вершину горы, как будто припудренную золой. Змеиный хребет – место действия неизменно. Будем считать, что Толмак жив – расшвырял плохишей и ждет момента, чтобы прийти на помощь. И Ворчун схоронился поблизости – клыки точит, если не подался в страну летающих собак. В любой собачьей истории, чуть что не по сценарию – приходит комиссар Рекс и всех спасает.